– Но зачем это тебе нужно? – спросила я.
Азар ответил не сразу:
– Это путешествие отняло у меня больше сил, чем хотелось бы. Ты и сама видела, с каким трудом мне далось даже закрыть ворота в Мортрине. Мне потребовалась тогда твоя помощь. И опять потребуется.
Я молчала.
У меня отяжелели руки и ноги: начала сказываться усталость. Свет от стрелы все еще пульсировал настолько ярко, что проникал наружу через швы сумы.
Я верну Аларуса к жизни только для того, чтобы убить его. И все это мне придется проделать в тесной связи с Азаром, пользуясь вместе с ним одной магией, наши души будут переплетены в этой неловкой близости. И я неизбежно почувствую реакцию Азара, когда тот поймет, что я его предала.
Занимаясь магией, я иной раз творила воистину невозможные вещи. Но сейчас сама себя загнала в ловушку.
На секунду меня охватило непреодолимое желание рассказать Азару все как есть. Хуже всего было то, что я нисколько не сомневалась: он меня не осудит. Я живо представляла себе, как он возмущенно засопит, стиснет зубы и страшно за меня встревожится. А потом примется исправлять то, что сделано неправильно, так же как в коридорах Мортрина.
Но теперь я постоянно чувствовала на себе взгляд Атроксуса. Стены, которые я выстроила, чтобы защитить Азара от последствий своих действий, были такими слабыми, что их уничтожил бы и добрый порыв ветра. Если я столь откровенно нарушу единственное условие, поставленное мне Атроксусом, то расплачиваться придется Азару, а этого я допустить никак не могла.
Поэтому я сочла за благо не откровенничать. А лишь сказала:
– Когда я села на корабль, плывущий в Обитры, то и думать не думала, что постепенно дойду до богомерзкой некромантии.
Азар улыбнулся так, что мне вдруг показалось: с любым злом в мире можно справиться.
– Я думал, ты любишь приключения. А это будет величайшим приключением в твоей жизни. А еще, – он убрал выбившуюся прядь мне за ухо, – Илие, я не знаю никого, кто бы больше тебя подходил для того, чтобы одновременно справиться и с солнцем, и со звездами.
Воздух стал невыносимо неподвижным: казалось, само Нисхождение задержало дыхание в ожидании того, что будет. Мы не встретили ни одного существа – ни Офелию, ни призраков, ни пожирателей душ. Даже Луче теперь неизменно вела себя тихо, только на шее у нее шевелились дымки тени, словно бы на загривке все время дыбилась шерсть.
– Приближаемся, – сказал однажды Азар, когда мы сделали перерыв в упражнениях и посмотрели на далекий горизонт. – Я чувствую.
Я тоже это чувствовала. За нами по пятам кралась судьба.
И конечно же, на следующий день мы добрались до двери.
Мы двигались по каменистым обрывам, утомленные несколькими часами перехода, когда взошли на холм и обомлели.
– О боги, – прошептала я.
Да и Азар тоже восхищенно ахнул.
Перед нами расстилалось во все стороны бесконечное покрывало красных маков. В мире, состоящем из серого и серебристого, они выглядели слепяще-яркими настолько, что аж глаза заболели после того, как мы целую вечность не видели никаких иных цветов. О боги, маки просто завораживали: колыхались на невидимом ветру, взбирались на дюны, разрисовывали весь пейзаж кровью.
А в центре поля стояла дверь.
Проход в санктум Души.
Граница между Нисхождением и нижним миром.
Конец всему.
В горле поднялся комок. Забавно, что мы боги знают столько времени шли к этому месту, а теперь, когда мы наконец-то здесь, оно показалось мне неприятным сюрпризом.
– И все? – спросила я.
– И все.
Что тут еще скажешь?
Мы стали спускаться с холма. Маки были высокие, почти задевали мне колени, и очень мягкие, нежные. По дороге я потрогала их рукой.
На полпути Азар остановился. Посмотрел на дверь. На горизонт. И снова на меня. По лепесткам прокатывался легкий ветерок, ероша Азару волосы и погружая меня в аромат – цветов и свой собственный.
Азар протянул мне руку:
– Давай здесь посидим.
Я нахмурилась, вглядываясь в его лицо:
– Зачем? С тобой что-то случилось?
– Со мной все хорошо. Я просто хочу минутку посидеть.
Я озадачилась еще больше:
– Но мы ведь еще не так много прошли. И обычно ты не любишь отдыхать. Как и делать что-либо интересное.
– Подумать только, Пьющая зарю, а я-то думал, что нравлюсь тебе.
– Ох, Хранитель, я всего лишь говорю правду.
Азар устроился в цветах, опершись на ладони и глядя на меня снизу вверх.
– Сядь. Ты очень нетерпелива. Просто посиди со мной.
Конечно нетерпелива. В тот момент, когда я увидела эту дверь, у меня словно бы муравьи под кожей забегали. Я знала, что по ту сторону ее рухнет весь знакомый мне мир. Мне хотелось резко рвануть с места и пробежать сквозь нее. Чтобы разом со всем покончить.
А оттого что Азар сейчас так на меня смотрел, с такой мягкой улыбкой на губах, сделать это становилось очень непросто.
– Посиди со мной, – снова сказал он.
То, как он это произнес, напомнило мне, как звучал мой собственный голос, когда я попросила его: «Останься со мной».
Чувствуя в горле комок, я подчинилась. Плечо Азара касалось моего, тепло его тела было невыносимым. Луче легла рядом с нами, клацнув пастью на серебряных бабочек, поднявшихся над цветами, как дым. В небе продолжала висеть слабая тень дороги, которую мы прошли, с далекими кровавыми реками, горами из камня и кружащими над ними пожирателями душ. Здесь, в центре хаоса, царило полнейшее умиротворение.
Одна из самых прекрасных сцен, какие я когда-либо видела.
– Знаешь, – тихо заметил Азар, – очень может быть, что ничего подобного не наблюдал еще ни один живой смертный.
И, боги, это и впрямь было потрясающее зрелище.
– Когда я уходила из Дома Ночи, то сказала Райну, что отправляюсь посмотреть мир. – Я засмеялась. – Разумеется, я имела в виду не нижний мир, а Лотосовы острова или что-нибудь в этом роде. Но здесь… здесь несказанно прекраснее.
– Тебе будет что рассказать своему другу.
Моя улыбка погасла. От мысли о Райне у