У Атроксуса потемнели глаза, на рассвет набежали облака, и на мгновение мне почудилось, что и я была там, в ту ночь две тысячи лет назад, и видела, как шестеро богов разрубают тело Аларуса на куски. И несмотря на преданность богу, который меня избрал, от жестокости этого поступка у меня заныло в груди. Ниаксия обезумела от горя, когда ей выдали голову Аларуса, – горе это было так велико, что придало ей достаточно сил, дабы одолеть остальную часть Белого пантеона и установить собственное царство на пустующей территории, принадлежавшей ее покойному мужу. Горе сие заставило богиню создать своих приверженцев – вампиров.
– Аларус умер так, как это происходит в мире смертных, – пояснил Атроксус. – Это не подлинная божественная смерть. Мы растерзали его тело на части, но для некромантии это не помеха.
Следовательно, если душу смертного можно воскресить, то можно воскресить и душу Аларуса.
– Но почему только сейчас? Ниаксия оплакивала мужа два тысячелетия. Почему она не пробовала раньше?
– Во времена столкновений внутри Дома Ночи Ниаксия уже становилась свидетельницей того, как ее же собственные последователи оскверняли останки ее мужа и использовали их в качестве оружия. В решающий момент той же битвы она видела, как богиня Белого пантеона действует против нее. Сейчас она делает ставку на человеческие народы. Ей не хватает власти. – Бог презрительно скривил губу. – С тех пор как Ниаксия покинула Белый пантеон, ее безумие только растет. Увы, сейчас она обессилела… Так же как я не мог убить Аларуса в одиночку, она тоже не в силах воскресить его сама. Поэтому и обращается к своим детям, чтобы они выполнили эту работу за нее. На мой взгляд, не слишком разумное решение, но никто не может сказать, почему Ниаксия поступает так или иначе.
«Никто не может сказать?» Я едва сдержалась, чтобы не рассмеяться, услышав подобное заявление: ну не странно ли, что любой бог разбирается в сокровенных тайнах вселенной, однако в то же время ему недоступно что-то насколько смехотворно простое?
Меня всегда поражало, что Ниаксия – самая человечная и самая уязвимая из всех богов. Ее история – история несовершенных человеческих эмоций: любви, страсти, горя, гнева. Она была мелкой молодой богиней, обреченной всю жизнь оставаться в подчинении. Однако сумела вырваться и обрести свободу – и любовь, – но у нее все отобрали в качестве наказания.
На фундаменте своей потери Ниаксия выстроила целое царство, однако это не помогло ей залечить рану.
Но все это еще не означало, что Ниаксия не опасна. Нет ничего страшнее, чем обиженная женщина, доведенная до предела.
Атроксус опустил на меня пронизывающий взгляд.
– В каком бы виде Ниаксии ни удалось вернуть Аларуса (если, конечно, подобная затея увенчается успехом), это будет источник великой силы. Ты понимаешь, а’мара?
Боги, еще как понимаю. Я помогала Райну и Орайе бороться за власть в Доме Ночи, где для страшных целей использовались фрагменты зубов Аларуса. Это была просто невероятная сила, которой не обладал ни один смертный. Сила, которая чуть не опрокинула империю. И все – лишь от нескольких мертвых осколков.
Воскрешение Аларуса могло разорвать этот мир на части.
– Ниаксия будет уничтожать все подряд, – продолжал Атроксус. – Не проводя различий. Она пойдет войной на Белый пантеон. И выжжет человеческие народы. Она ни перед чем не остановится.
С каждым словом он показывал мне частичку страшного будущего: цитадель Предреченной Зари, залитая кровью и усыпанная безжизненными телами, кипящие моря, горящие небеса. Все то, что когда-то виделось мне в ночных кошмарах до того, как я попала в Цитадель, но только в значительно больших масштабах. Я знала, что война делает с невинными. А война между богами будет беспощадной.
Меня захлестнули видения. Когда я снова пришла в себя, то обнаружила, что стою на коленях. Меня страшно мутило и наверняка бы вырвало, если бы желудок не был пуст.
Атроксус стоял передо мной. Когда он снова приподнял мне подбородок, то я ощутила от его прикосновения такое спокойствие, что теперь меня не занимали даже ожоги на щеках.
– Ты пришел ко мне с этим потому… потому что хочешь, чтобы я сорвала планы Ниаксии, – догадалась я. – Тебе нужно, чтобы я способствовала провалу миссии Азара.
Но Атроксус покачал головой:
– Нет. Напротив, ты должна сделать так, чтобы он добился успеха.
У меня изумленно взлетели брови.
– Успеха?! Но зачем?
– Нельзя убить того, кто не живет. Воскрешение Аларуса прокладывает дорогу к его подлинной смерти. Я тебе больше скажу, а’мара: возможно, для Белого пантеона это единственная возможность убить его навечно.
– Но… но как ты это сделаешь?
Атроксус погладил меня по щеке, и его прикосновение было словно поцелуй тысячи солнц.
– Я не стану этим заниматься, а’мара. Это сделаешь ты.
Глава седьмая
Второй раз за день я лишилась дара речи. Рот открывался, но слова из него не вылетали.
Я убью бога.
Можно еще представить себе, что убить бога способны Райн или Орайя. Они бы хорошо смотрелись, если обессмертить их на гобеленах и картинах, изобразив с обнаженными магическими клинками.
В отличие от меня. Я ведь как-никак была жрицей. Книжником. Несущей свет.
Почему-то в уме всплыл насмешливый комментарий Азара: «воин веры».
– Но ни один смертный никогда не убивал бога, – только и сумела вымолвить я.
– После воскрешения Аларус будет находиться в крайне ослабленном состоянии. – Атроксус говорил таким голосом, словно успокаивал испуганного ребенка. – Его плоть станет столь же нежной, как у смертного. А сердце – мягким, словно человеческое.
Я убью бога.
– Некроманту Ниаксии потребуется пройти через пять санктумов Нисхождения между миром смертных и нижним миром. Ему придется добыть по одной реликвии из каждого санктума, куда Аларус поместил их перед смертью. Я не мог вмешиваться в магию брата, но сделал все возможное, когда запечатал их там в ожидании нынешних событий. Чтобы забрать реликвии, некроманту необходима магия солнца.
Теперь ясно, почему Азар собирает последователей Атроксуса. Знает, что реликвии, которые нужны ему для церемонии воскрешения, заперты при помощи магии солнца.
Однако в данный момент мне было не до обдумывания таких практических деталей, подробностей того, как это можно сделать. Я застряла на том, что предстояло совершить.
Я убью бога.
– В пределах Нисхождения ты найдешь оружие, которое обладает властью пронзать плоть бога, – продолжал Атроксус. – Ты узнаешь это оружие, кода оно явит себя. Но