– Можно я посмотрю твою руку? – Я показала ей пузырек с лекарством. – Залатаю раны.
Сперва Чандра отнеслась к моему предложению весьма настороженно – оно и понятно. Но потом улыбнулась. По-доброму, как бабушка, так что сразу произошла смена ролей. Теперь я казалась испуганным ребенком, а она – взрослой, спокойной и уверенной в себе.
Мы с Чандрой, наверное, были ровесницами. В другой жизни мое лицо выглядело бы сейчас таким же, как и у нее.
– Дитя мое, я и сама это умею, – ответила она. – Я ведь врачевательница.
– Намного проще, если это делает кто-то другой.
На секунду задумавшись, Чандра неохотно согласилась. И, вытянув руку, стала внимательно на меня смотреть. Испытывала. Через наспех наложенную повязку продолжала капать кровь.
Хотя я только что поела, зрелище было мучительным. Но я сдержала жажду, как будто ничего особенного не происходило.
– Я когда-то была знакома с несколькими гелианами, – сказала я, обрабатывая рану. – Иногда мы встречались с местной сектой, они жили недалеко от нас. Идти, правда, туда было долго, но оно всегда того стоило. Боги, у них была самая лучшая еда!
– Это верно. Возможно, ты приходила на какую-то нашу вечеринку. Еда была наименьшим из наслаждений, и я уверена, что такая хорошенькая девушка, как ты, не могла этого не узнать.
Я рассмеялась. Да, гелиане славились своими… свободными нравами. Часто в первую очередь они были врачевателями, а во вторую почитали Айкс, богиню секса и плодовитости. Их вечеринки затмевали даже вампирские оргии, а это о многом говорит.
Только не подумайте, что я пускалась во все тяжкие. Никто не хотел делать куколда из главы Белого пантеона.
– Боги, все бы отдала, чтобы снова оказаться на такой вечеринке, – вздохнула Чандра.
– Зачем ты приехала в Обитры?
Из голоса ее разом исчезла теплота.
– Это не я решала, – ответила она. – Там потребовалась повитуха.
Дальше можно было не рассказывать. В биологическом отношении вампиры – уникальные создания. Деторождение давалось им сложно, а их собственная магия – магия Ниаксии – была плохо приспособлена для врачевания. Поэтому они часто полагались на человеческих целителей. Иногда силой заставляли людей на своих землях заниматься врачебной практикой. Или же просто похищали у соседних народов тех, кто владел нужными навыками. Как-то, помнится, даже прихватили одну из наших. Женщину средних лет, которая не вернулась из очередной миссионерской поездки.
– Прости, – негромко промолвила я.
Чандра покачала головой:
– Не бывает света без тьмы. Нет жизни без страдания.
Она сказала это по-атрейски, и звуки родного языка до боли знакомо отдались у меня в груди.
– Моя сестра часто это повторяла.
Чандра улыбнулась.
– Значит, она была очень мудрой. – Чандра нарисовала рукой у себя над грудью разделенный пополам круг – символ восходящего солнца, единый знак для всех гелиан. – Не могу жаловаться на жизнь. Я по-прежнему чувствую солнце. А ты, верно, очень предана богу, если твоя магия никуда не делась после… произошедшей с тобой перемены.
Я стала бинтовать Чандре руку, наблюдая, как сквозь ткань проступает красное. Слишком пристально наблюдая.
– Просто это часть меня, – равнодушно отозвалась я. – Не могу от нее отказаться.
«Я по-прежнему чувствую солнце».
Атроксус редко говорил со своими последователями напрямую, не считая избранных вроде меня. Но может быть, и Чандре он тоже являлся накануне этого путешествия?
«Про запас, на случай если одна из вас вдруг погибнет» – вспомнилось мне откровенное признание Азара. Интересно, Атроксус так же к нам относится?
Я не могла спросить Чандру в открытую – мне это запретили, – но вопрос тяжело повис в воздухе.
– По крайней мере, когда все закончится, – заключила Чандра, – мы обретем свободу. И сможем вернуться домой.
«Мы», – сказала она. Как будто теперь цитадель Предреченной Зари примет меня обратно, даже если я и смогу вернуться. Но мне было приятно, что Чандра так легко это произнесла, словно бы нечто само собой разумеющееся. Хотела бы я жить в том мире.
– У вас будет даже больше, – из дальнего угла подал голос Элиас. – Ниаксия наверняка щедро вознаградит обеих. Даст все, что только пожелаете.
Лицо Чандры посуровело.
– Вернуться домой. Это все, чего я хочу.
Я же думала о лесе и о большой каменной Цитадели. Я думала о Сейше.
Дом…
Я завязала концы бинта и с улыбкой предъявила перевязку Чандре:
– Видишь? Скоро рука у тебя будет как новенькая.
Приятно решить несложную проблему.
Чандра улыбнулась мне доброй улыбкой, которая, однако, быстро погасла.
– Ох, девочка, если бы все было так легко.
Я лежала, свернувшись калачиком в пыльных одеялах, и, несмотря на сильную усталость, никак не могла уснуть. Слушала шепот Чандры, которая читала молитвы, пока не задремала. Теперь стало тихо.
Мне было необходимо поспать.
Но в темноте я видела окровавленное лицо парнишки, который схватил меня за руку в санктуме. Я старательно гнала прочь это воспоминание, пока была возможность на что-то отвлекаться. Теперь же мыслям деваться было некуда.
«Я сама это придумала, – твердила я себе. – Просто перенесла лицо из воспоминаний на одного из мертвецов. Только и всего».
И тем не менее случившееся меня потрясло. Я свернулась, плотно натянув вокруг себя колючую шерсть. Давненько уже эти воспоминания не были такими живыми.
Я скучала по Райну.
В самом начале, когда все было совсем плохо, он видел, что я плачу во сне, и будил, заключая в свои медвежьи объятия. Из холодных когтей ночных кошмаров я сразу, без перехода, перемещалась в теплое безопасное место, под его защиту. Я всегда, особенно в те первые дни, говорила себе, что надо быть рядом с Райном, потому что знала, как ему нужно кого-нибудь защищать. Но это было проявлением эгоизма. Мы оба понимали.
Никто на свете не умел обниматься лучше Райна. Когда я видела его в последний раз, он на прощание так меня обнял, что чуть не сломал мою решимость.
Знаю, они оба хотели, чтобы я осталась. Орайя даже просила прямо – причем много раз! – и ее слова дарили мне ощущение большой победы. Они с Райном навсегда сделали меня частью своей жизни. Выделили мне комнату во дворце ночерожденных, место за обеденным столом, мягкое кресло у очага. Я ни на секунду не сомневалась в том, что друзья очень меня любят.
И я тоже их любила. Так сильно, что даже сердце болело.
Но я чувствовала, как пятна на моей душе росли с каждым днем. Я впала в немилость своего бога. Нарушила обеты. Убила принца Дома Тени. Когда я преклоняла