Несомненно, раньше Эсме была женщиной, обладающей вкусом к жизни.
– И тем не менее я должна спросить: что привело вас сюда? Я чувствую, что это не обычный визит. Дорога сюда – непростая прогулка. И единственная причина, почему я поняла, что вы оба не призраки, когда вас увидела, – это запах.
– А я думал, мы два красивых лица, – вставил Азар.
– Лица у вас, может быть, и красивые. А вот остальное… – Она пожала плечами. – Ну…
Ой.
Я не смогла заставить себя обидеться и принялась за пирожное.
– Мы идем воскрешать Аларуса, – пояснил мой спутник.
Я остановилась, не успев откусить кусок. Не ожидала, что он будет так откровенен.
Эсме моментально стала серьезной и выпрямилась:
– Азар, я надеюсь, что мои мертвые уши ослышались.
– Ниаксия дала мне поручение, – пояснил он, и аккуратные брови хозяйки домика взлетели еще выше.
– Но… – Эсме открыла рот, а потом снова закрыла его. После чего уставилась на меня. – А она?
– Мише – бывшая Пьющая зарю. Мне посчастливилось, что ее препоручили заботам Мортрина.
«Препоручили заботам Мортрина». Какой деликатный способ сказать «приговорили к казни».
Азар многозначительно посмотрел на Эсме и прибавил:
– Она убила Малаха.
Произнес он это так, словно бы хвастался одним из моих достижений, отчего в животе у меня затрепетал любопытный ворох эмоций.
– Вот как? – Лицо Эсме озарилось злорадной улыбкой. – Азар, а она мне нравится. Эта девочка заслужила пирожные. – Она повернулась ко мне, сверкая глазами. – Расскажите же, милочка, как вы это сделали?
Я сглотнула. И ответила:
– Заколола его мечом.
Эсме дотронулась до раны у себя на груди и негромко рассмеялась.
– Великолепно. Надеюсь, он умирал медленно.
Я вспомнила свои руки на рукояти меча, скользкой от его крови, и как я все рубила и рубила до тех пор, пока рубить стало уже нечего. Вспомнила выражение лица Малаха, как он смотрел на меня и из его глаз уходила жизнь.
Я откусила еще кусок пирожного и сказала:
– Достаточно медленно.
Эсме издала тихий смешок:
– Великолепно! Просто великолепно. – И повернулась к Азару: – А что, Мише и впрямь такая замечательная, что только ей и Луче ты доверил отправиться вместе с тобой в эту… миссию?
Веселость Азара померкла.
– Были и другие спутники, но кое-что пошло не так. Дома у нас неприятности. – Он закатал рукав, открывая свою печать наследника.
У Эсме расширились глаза. Она опустила бокал:
– Понятно.
Последовало долгое молчание. У хозяйки явно пропало настроение шутить.
– Как там сейчас в санктумах Тайн и Души? – спросил Азар.
– Даже мне далеко не пройти. Вам двоим предстоит непростое путешествие. – Эсме смотрела куда-то вдаль, а пальцы ее теребили золотую цепочку вокруг шеи. Потом она моргнула, стряхивая с себя задумчивость, вновь непринужденно улыбнулась и заключила: – Как хорошо, что вы пришли сюда отдохнуть.
– Всего на один день, – сказал Азар, но она махнула рукой:
– Хотя бы и так. Но я буду настаивать, чтобы вы приняли ванну, прежде чем мы в полной мере насладимся обществом друг друга.
Я ахнула и чуть не выронила вилку:
– Ванну?! Здесь есть ванна?!
– Ну да, конечно. Я же не варвар какой-нибудь, – с достоинством отозвалась Эсме. – Наверху.
Мне было не важно: пусть даже это воображаемая ванна с воображаемым мылом и воображаемой горячей водой. По крайней мере, смою с себя воображаемую грязь Нисхождения.
Я уже начала вставать, когда Азар произнес:
– Можешь идти первой.
Мне даже не пришло в голову предложить ему пойти вперед меня, но я совсем не почувствовала себя виноватой.
Я направилась вверх по лестнице, которую показала мне Эсме, но, поднявшись до середины, услышала внизу приглушенные голоса.
«Нельзя останавливаться», – сказала я себе.
Но видимо, я была слишком любопытна. Потому что ноги не хотели двигаться.
– Не верю, что ты это серьезно, – мрачным приглушенным голосом проговорила Эсме.
– Эсме, ты давно меня знаешь. Я всегда серьезен. Некоторые считают это недостатком.
– Я не шучу. – Ее шепот доносился зловещим шипением. – Для чего Ниаксия все это затеяла? Азар, боги ненасытны. Здесь, ближе к смерти, я это ощущаю. Даже призраки это чувствуют. Ты не хуже меня знаешь, что Эгретта не сможет быть королевой. Поверни назад, пока ты еще в силах выбраться на поверхность. Стань королем. Живи долго и счастливо.
– И отказать Ниаксии? Как она это воспримет?
– Даже она едва ли в состоянии разглядеть, что происходит здесь, внизу. Скажи Ниаксии, что у тебя не получилось. Вручи ей «утешительный приз», из того, что уже собрал. Она будет тебе благодарна, получив еще несколько частей мужа. А ты останешься жив.
Я затаила дыхание. Почему я отчасти с ней соглашалась? Для того чтобы исполнить свою миссию, мне нужно было, чтобы Азар исполнил свою. И все же…
«Ты не заслужила умереть здесь», – говорил мне Азар.
Но ведь и он тоже этого не заслужил. Я была по натуре мечтательницей. И сейчас мечта об Азаре, который вернется обратно, станет королем Дома Тени и поведет его в новую эру, казалась мне прекрасной. Такой мечтой, которую я, будучи миссионером света, помогла бы ему исполнить.
– Почему-то я сомневаюсь, что Ниаксия так легко смирится с моей неудачей, – возразил Азар.
– Азар, скажи мне, что делаешь это не ради Офелии.
Воцарилось молчание.
Я почувствовала укол в сердце.
– Я должен исправить свои ошибки, – произнес он наконец. – Ты знаешь, во что уже превратилось это место. И дальше будет становиться только хуже.
– Каждый из нас испытывает угрызения совести, – усмехнулась Эсме. – Не иди на поводу у своих до самой могилы.
– Дело не в угрызениях совести. Это…
Азар умолк, не зная, как объяснить. Но я понимала, что он имел в виду. Я знала, что это такое, когда прошлое оставляет отметину на твоем теле, рану, которая никогда не затянется; я знала, что такое ошибка, которую никогда уже не исправить.
И прекрасно понимала, каково это – больше всего на свете желать искупления. Мечтать снова очиститься.
– Эсме, я не поверну назад, – произнес он наконец. – Не могу.
– А девочка?
Я.
У меня загорелись щеки.
– А что она? – невозмутимо спросил Азар.
– Я же все понимаю. Попытайся хотя бы сберечь ей жизнь. Она мне нравится.
– Ты говоришь так только потому, что она убила Малаха.
– Возможно. Но ты должен признать, что это серьезный аргумент.
Азар расхохотался низким смехом:
– Да уж. С этим не поспоришь. Хотя… – Он таинственно понизил голос. Я чуть-чуть придвинулась к косяку. –