Сестра улыбнулась, убрала кудрявый локон мне за ухо, а потом поправила на груди мое платье для подношения.
– Мише, ты такая красивая! – Ее глаза горели. – Я очень тобой горжусь!
Больше всего на свете я стремилась к тому, чтобы Сейша мною гордилась. Иногда я тайком задумывалась, что ценю выше: ее похвалу или любовь Атроксуса.
– Я волнуюсь.
Я произнесла это так, словно бы признавалась в чем-то постыдном. Или мне действительно следовало стыдиться своего волнения? Ведь то была величайшая честь, которой за века из нашего Ордена удостаивались лишь единицы. Видимо, мне надлежало чувствовать одно только безграничное воодушевление.
– Почему? – удивилась Сейша. – Быть избранной богом солнца – величайший дар. Он спас нас обеих, поскольку ты ему понравилась. А теперь ты заслужила, чтобы о тебе всегда было кому позаботиться.
«О тебе», – сказала сестра. Но я знала, что на самом деле это означало «о нас». Если бы в тот день Атроксус не избрал меня, нас могли бы прогнать из Цитадели. Сейша рискнула всем, чтобы обеспечить нам обеим жизнь в достатке и безопасности. Как одной из избранниц Атроксуса, мне уже никогда больше не придется беспокоиться ни о том ни о другом, а заодно и ей тоже. Я отплачу сестре за все, что она сделала для меня.
И вечная верность – не такая уж высокая цена.
– Это не очень больно, – продолжала Сейша. – Если ты об этом переживаешь. Я уверена, что он будет с тобой нежен. Просто следуй за ним. Атроксус будет счастлив.
От подобных наставлений я испытала еще большую робость. «Просто следуй за ним. Атроксус будет счастлив». Он ведь бог. У него столько избранниц, да еще наверняка он возлежал со множеством других женщин помимо них. Шестнадцатилетняя девочка вроде меня была тогда не в силах представить, что невинность может так прельщать.
Сейша, в отличие от меня, была опытной женщиной. Чтобы скопить нам денег на дорогу до Цитадели, ей пришлось торговать своим телом. Сама она об этом не рассказывала, но я знала. И какое право я имела жаловаться, что мне предстоит предложить себя всего лишь одному мужчине – одному богу – в обмен на безбедное существование, когда у сестры не было иного выбора, кроме как предлагать себя многим только ради того, чтобы мы обе выжили?
Я смотрела на Сейшу – на свою ослепительно красивую, мудрую, добрую сестру. Жрица из нее получилась бы намного лучше, чем из меня, она искуснее владела магией, у нее было более щедрое сердце. Я часто удивлялась, почему в тот день Атроксус не избрал ее. Сейша заслуживала этого гораздо больше меня.
Она взяла мое лицо в ладони:
– Мише, это твое величайшее в жизни предназначение. Все остальное приложится.
Внезапно углы комнаты заколыхались, но я подумала, что мне это кажется.
Мой взгляд упал через плечо сестры, туда, где прочие аколиты готовили подношения к прибытию Атроксуса. Один из жрецов держал в руках вьюрка, аккуратно надевая ему на шейку ожерелье из драгоценных камней.
Птица посмотрела на меня.
В затылке у меня вдруг засвербило. Я ухватилась за эту слабую нить.
Потянула.
Сейша.
Боги, Сейша!
Реальность обрушилась на меня. Тяжкий груз всех этих лет. Ножом резануло горе: ведь Сейша умерла. Глаза у меня округлились. Я схватила сестру за руки и крепко их сжала.
Мы были в санктуме Тайн. В Нисхождении. Видение ли это? Или…
– Сейша… – выдохнула я. – Это ведь… Ты же…
«Ты же настоящая?» Но я не стала спрашивать, потому что не хотела знать ответ. Я дотрагивалась до ее лица, волос, плеч. Она казалась настоящей. Пахла как настоящая. И эта ее улыбка – умиротворенная и бесконечно мудрая, главная сила, удерживающая мой мир, – тоже была настоящая.
Сестра заморгала, словно бы очнулась от забытья.
– Мише? – прошептала она. И тоже робко прикоснулась к моему лицу. После чего улыбнулась еще шире. – Благослови тебя свет, это же и впрямь ты!
Слезы обожгли мне глаза. В горле поднялся комок. Я бросилась к Сейше, заключив ее в неистовые, бурные объятия. Боги, да она даже пахла все тем же. Беззаботным детством. Домом. Невинностью.
– Я скучала по тебе, Сейша! Как же сильно я по тебе скучала!
Сначала сестра не двигалась, потрясенная до глубины души. Но потом ее руки крепко прижали меня к себе.
– Мише, я тоже по тебе скучала. Ты даже не представляешь себе насколько.
О, я представляла это. Еще как представляла.
Объятия Сейши становились все крепче и крепче.
Слова полились из меня, как из сломанного фонтана.
– Прости. Я люблю тебя. Мне так тебя не хватало. Я не хотела. Я каждый день о тебе думала. Я… Я…
Говорить становилось трудно. Объятия сестры не ослабевали. Я засмеялась и похлопала ее по спине.
– Сейша, я и правда очень скучала.
Сестра стиснула меня еще сильнее.
– Мише, я столько тебе дала. – Она говорила тихо, прямо мне в ухо. – Ты даже не знаешь обо всем, что я для тебя сделала.
В затылке закололо.
– Сейша…
Еще крепче.
Я открыла глаза. Было совсем темно. Жрец держал маленького вьюрка. Ожерелье вокруг его шейки все сжималось и сжималось, пока не…
Щелк.
Я ахнула от внезапной боли.
Меня потрясла жуткая правда реальности.
Если Сейша тут, значит она не прошла в нижний мир.
Если сестра здесь, то она призрак.
Гобелены на стенах задымились, их лизали по краям языки пламени.
– Сейша! – взмолилась я.
Она так вцепилась в меня, что я уже пыталась ее оторвать.
– Мише, почему ты допустила, чтобы это со мной случилось?
Голос сестры треснул. Ее боль зазубренным лезвием взрезала меня, как пойманную дичь. Я вырвалась, наткнулась на стену, ловя ртом воздух. Сейша была прозрачной, она истекала кровью, которую впитывал призрак нашего старого дома. Все ее спокойствие и самообладание разлетелось на куски. Кровь испачкала горло, которое оказалось разорванным, и белизну ее мантии начал пропитывать алый цвет. На мгновение эта картина – то, как сестра выглядела в смерти – парализовала меня ужасом.
Меня задело краем страшное воспоминание.
– Мише, посмотри на меня. – Ее изящное лицо исказилось в муке. – Посмотри, что со мной стало. Долгие годы я жду. Постоянно молюсь и молюсь. Но никто мне не отвечает. Ну почему Атроксус не отвечает?
Отчаяние Сейши разливалось по мне. Я знала не понаслышке, что значит быть покинутым тем, кому ты посвятила саму свою душу.
– Я ведь все ради него сделала, – прохрипела сестра. – Я отдала ему свою жизнь. Следовала всем правилам. Почему я здесь?
Языки пламени съедали гобелены, облик