Мораль: даже Солнце угаснет за день, если разделить его на много кусков.
Легенда об американском певчем воробье
Была как мать ему Река, Тростинки —
как сестрицы,
Он пел, и песнями его мог каждый насладиться.
В манишке снежной белизны
и в сюртуке нарядном
Он распевал от всей души о светлом и приятном.
Но как-то выскочил Сосед, завистник и невежда,
И брызнул грязью на Певца, точнее – на одежду.
Как ни старалась Мать-река отмыть
все эти пятна,
Увы и ах – грязь навсегда прилипла, вероятно.
И с той поры живет в тени Певец
под кровом листьев,
Однако он и посейчас всех прочих голосистей.
Барахольщик
Далеко-далеко в горах на Западе живет зверек, которого зовут Лесным Хомяком. А другое его название – барахольщик, поскольку зверек этот знаменит своей страстью таскать к себе в нору все интересное, что попадется ему на пути.
Домики хомяков-барахольщиков вечно погребены под грудой никому не нужного хлама: сосновых шишек, белых камешков, костей и черепов мелких животных. В эту груду так или иначе попадают даже клешни крабов, обитающих на далеком побережье, и сброшенные змеиные шкурки – хомяки особенно их ценят. Если поблизости устраивает стоянку охотник, хомяк-барахольщик не упустит случая стащить для своей коллекции обрывок кожаного шнурка, гильзу, табачную этикетку, трубку и все такое прочее – все это он крадет, пока человек спит. Разумеется, самому зверьку все это никогда не пригодится. Эти мелочи ему просто нравятся. Он громоздит свою мусорную кучу, пока она не достигнет четырех-пяти футов в высоту и восьми-десяти футов в поперечнике. И на ее вершине восседает в ясную погоду, гордясь своим богатством, малютка-коллекционер размерами не больше домашней крысы. Он переворачивает свои сокровища, чтобы солнце красивее играло на них, и любуется ими, но не находит себе места от волнения – всю свою маленькую жизнь он день и ночь боится, как бы другой Хомяк не поживился за счет его кучи.
Чем выше куча, тем больше удовольствия и тревог она приносит своему владельцу: ведь она показывает всему миру, полному врагов, где живет хомяк-барахольщик, и зачастую навлекает на него мстительный гнев охотников, чьи ценности он присвоил.
Кроме того, край, где он обитает, подвержен пожарам и потопам, и при приближении враждебной стихии бедный Хомяк приходит в страшное смятение. Он хочет вынести свои сокровища и пытается позвать на помощь соседей, но все они заняты своими безделушками. Хомяк лихорадочно мечется, пытаясь найти надежное хранилище для своих главных драгоценностей – дверной ручки, которую он волок с какого-то ранчо три долгие ночи, куска зеленого мыла и вставной челюсти, украденной во время пикника; потом он приходит в ужас от мысли, что придется оставить эти сокровища без присмотра, пока он бегает за новыми. Наконец он впадает в такое помрачение от страха за себя и тревоги за свой музей, что притаскивает обратно все ценности, которые только что унес, и зачастую погибает вместе с ними, в то время как его соседки, обычные нищие крысы, единственное достояние которых – их собственная шкура, а в голове нет никаких лишних идей, кроме как идеи выжить, безо всякого труда убегают и спасаются.
Мораль: достаток и есть богатство, а избыток – это болезнь.
Охотники
Сова в оперении белом своем
Вдали на сугробе сидит, А белый
Охотник за мертвым зверьем
По снежной равнине спешит.
Да, он за добычей отправился в путь,
Вот встал и поправил рюкзак,
А это Лисицы прямехонький след,
И цель ее – Заяц-беляк.
Их, стало быть, двое за Зайцем одним —
Ой, пересекутся следы…
А что будет дальше? Кому-то, мой друг,
Видать, не уйти от беды.
Вон Рябчиков стая на снежном бугре —
И несколько долгих минут
К добыче Охотник неслышно ползет,
И вознагражден его труд.
Вот выстрела грохот – и кровью двух птиц
Окрашен полуденный снег.
(И издали смотрит на это Сова
Из-под своих призрачных век.)
А тут вот приманка с отравой была,
Негаданной смерти залог…
Но, видно, настолько был
голоден Волк,
Что не поживиться не смог.
Заплатит он шкурой своей за еду —
Бесплатного нет ничего.
Вот здесь задыхался и корчился он,
И жизнь покидала его.
Но только, гляди, почему-то он встал…
Опять пошатнулся? Но нет!
И воля была той отравы сильней,
И дальше продолжился след.
Потом все уверенней двигался он,
С презрением в волчьих глазах…
(Ну а в отдаленье мелькала Сова,
Едва различима в снегах.)
Но где же другая приманка? Вопрос…
И только следы говорят
О том, как со зверем расправился он,
Тот в мясо припрятанный яд.
Охотник ускорил шаги. Посмотри —
Где мерзлой земли полоса,
На плотном снегу рыжий мех под кустом.
Да, мертвая это Лиса.
(А рядом Сова притаилась и ждет,
Невидимая средь ветвей,
Когда же охотник закончит обход
И рыжую шкуру Лисы заберет…
Останки достанутся ей.
За этим сюда и летела Сова,