Вжжж! – заскользил вниз отец, и его мокрый мех лишний раз отполировал наезженный в глине скат. Плюх, блямм, плюх, плюх, блямм, плюх… Вновь и вновь выдры наперегонки мчались к началу ската, словно каждый старался опередить всех остальных и прокатиться лишний раз.
Бойкая грациозность их движений, несомненная радость, которую выдры получали от этой игры, действовали на зрителей завораживающе. Трапперы залюбовались ими. Ведь между охотниками и натуралистами есть немало общего. Да, конечно, глянцевитые шкурки пробуждали в них не совсем бескорыстный интерес, но на дворе еще стоял сентябрь, и мех был не слишком хорош.
Вжжж! Блямм! Плюх! Веселая компания словно не знала усталости. Скат от катания становился все более гладким, и выдры получали от игры все больше удовольствия, но тут громкий, хотя и не очень внятный лай возвестил появление Скукума. Забыв про осторожность, песик прыгнул на обрыв, чтобы принять участие в общем развлечении.
Родители пронзительным, почти птичьим щебетом предупредили детенышей об опасности. Плюх! Плюх! Плюх! Но вскоре выдры вынырнули и поплыли, держа головы над водой, потому что не особенно испугались. И Куонеб не выдержал. Он навел свое кремниевое ружье, щелкнул курком и выстрелил, целясь в самца. Но тот успел нырнуть еще при щелканье курка и остался цел.
Охотники стремглав сбежали с обрыва в сопровождении Скукума. Они надеялись перехватить выдр в заводи – небольшой и, кроме бочажка под обрывом, очень мелкой. Если только у выдр не было тут подводного входа в нору, они оказались в настоящей ловушке.
Однако выдры распознали опасность, вшестером выскочили из бочажка и побежали по галечнику под громкий щебет родителей, который, казалось, переходил в стон. Шестерка проскальзывала под упавшими стволами и кучами валежника, лавировала среди корней, перемахивала через камни, а сзади бежали охотники, вооруженные дубинками, и Скукум, не вооруженный решительно ничем.
Выдры, видимо, хорошо знали путь и оставили людей далеко позади, зато Скукум, забыв про слабость, почти нагнал выдренка, но тут мать, шипя и ворча, повернулась и ринулась на пса. Скукуму еще повезло, что он отделался одним легким укусом, – ведь выдры упрямые и опасные бойцы. Тем не менее несчастный песик с воем затрусил назад к тюкам, которые ему вовсе не следовало оставлять.
Лес на берегу поредел, и Куонеб кинулся наперерез выдрам, которые бежали по извилистому руслу, ловко увертываясь от дубинки Рольфа. Несколько секунд спустя семейство увидело прямо перед собой Куонеба. Спасения, казалось, не было. Однако нет более свирепого противника, чем выдра, дерущаяся за своих детенышей. Родители, даже не замедлив бега, вместе прыгнули на Куонеба.
От неожиданности тот не успел замахнуться дубинкой и вынужден был отскочить в сторону, чтобы избежать острых зубов. Выдрята обежали индейца с двух сторон и, подстегиваемые несмолкающим материнским щебетом, нырнули под цепь завалов, а оттуда в заросшее ивняком болото, примыкавшее к заброшенной бобровой запруде, и исчезли из виду.
Глава 26
Возвращение в хижину
За болотом опять начинался ручей, здесь уже довольно широкий и глубокий, и охотники взялись за дело. К наступлению темноты они поставили в целом пятьдесят ловушек и вновь устроились на ночлег под открытым небом.
На следующий день Скукуму стало так худо, что охотники испугались за его жизнь. После злополучной драки с дикобразом есть бедняга не мог. Правда, глотать ему кое-как удавалось, а потому Рольф сварил бульону, остудил его и в течение получаса терпеливо кормил несчастного песика.
Теперь трапперы уже вели цепь ловушек обратно к хижине и с вершины холма в утренней дали увидели свое озеро, но до него оставалось добрых пять миль. Они по-прежнему придерживались ручья, ставили в подходящих местах ловушки и разглядывали многочисленные следы.
Затем ручей вывел их к обширной дубраве. Тут он сливался с другим полноводным ручьем, струившимся с юга, и превращался в речку. Охотники очутились теперь в настоящем царстве непуганой дичи – земля была испещрена оленьими следами, и каждые несколько минут один-два оленя исчезали при виде их за деревьями. Справа и слева к тенистой дубраве примыкали можжевеловые болота, именно такие, на каких предпочитают зимовать олени, и, пройдя две мили, Куонеб сказал:
– Это хорошо! Теперь мы знаем, куда пойти зимой, когда нам понадобится свежее мясо.
У широкого илистого брода следов оказалось особенно много, и среди оленьих виднелись отпечатки, оставленные пумой, рысью, пеканом, волками, выдрами и норкой.
До озера они добрались сильно за полдень. Устье речки, которая привела их к нему, было милях в четырех южнее хижины. Поставив там силок, они пошли вдоль озера, продолжая через каждые четверть мили сооружать ловушки у верхней границы подъема воды. Потом свернули к тому месту, где Рольф добыл своего первого оленя. Кукши [22] заметно очистили кости от мяса, но ни один крупный хищник к туше не подходил, хотя неподалеку обнаружились следы и волков, и лисиц.
– Ак! – сказал Куонеб. – Они учуяли падаль и пришли сюда, но поняли, что здесь побывал человек. Они не особо голодны, потому и тушу не тронули. Хорошее место!
И охотники поставили две ловушки так, что туша оказалась посередине. А затем пошли домой, удовольствовавшись еще только одной ловушкой. До хижины они добрались, как раз когда сгустились сумерки и полил дождь.
– Это хорошо, – сказал Куонеб. – Мы приготовили ловушки, закончили всю работу, с которой наши пальцы не справились бы в холода, когда земля становится такой твердой, что в нее уже не вбить кола. И ловушки успеют как следует проветриться до того, как мы пойдем заряжать их и класть приманки. Но нам нужно приготовить сильное колдовство, охотничий приворот.
На следующее утро он ушел из хижины, прихватив с собой удочку с острогой, и скоро принес небольших щук. Нарезав рыбу на мелкие кусочки, он набил ими бутылку, которую повесил на теплой, солнечной стене хижины.
– Этот приворот приманит любого медведя, чуть он его учует, – объяснил индеец и предоставил солнечным лучам колдовать над содержимым бутылки.
Глава 27
Скукуму очень худо
Возвращаться домой всегда приятно, но утром они обнаружили, что в их отсутствие тут кто-то похозяйничал. Палатка была опрокинута, прислоненные к земле весла валялись на земле, а подвешенный к коньку мешок с олениной зиял широкой дырой. Содержимое