За зиму он еще вытянулся и выглядел, пожалуй, долговязым, но плечи у него были широкие, а походка упругой и легкой, как у бывалого путешественника. Радостно сияя, он отправился в долгий путь в Сакетс-Харбор по прямой через лес. Часовой отдал ему честь, а дежурный офицер, невольно залюбовавшись мужественной фигурой и открытым, чистым лицом с веселыми голубыми глазами, остановился пожать ему руку.
– Ну, желаю удачи, Киттеринг! – сказал он, зная, какое поручение должен выполнить юноша. – Будем надеяться, что ты вернешься с более утешительными известиями, чем в прошлые два раза!
Рольф теперь отлично изучил науку пешего хождения и двинулся вперед широким, легким шагом, а через полчаса пробежал рысцой пару миль. Он рассчитывал, что будет за час покрывать пять миль, но расчеты натолкнулись на одну серьезную помеху: половодье еще не спало, и перебираться через даже небольшие речки было трудной задачей.
Ручьи юноше нередко удавалось переходить вброд, а порой, увидев подходящее дерево, он срубал его так, что оно падало вершиной на другой берег и служило мостиком.
Но речки были слишком широки для такого способа, переправляться вплавь он опасался: вода еще не прогрелась, а течение оставалось стремительным. Чуть ли не у каждой речки приходилось строить добротный плот. Хороший разведчик зря не рискует: легкий плотик сэкономил бы много времени, но мог оказаться предательски ненадежным. А крепкий, безопасный плот за десять минут не соорудишь.
И за три дня дороги Рольф изготовил пятнадцать отличных плотов из сухих еловых стволов, связывая их прутьями ивы или «кожаного дерева» – дирки болотной. На каждый уходило не меньше часа – итого по пять часов в день. Но время было потрачено разумно, тем более что темнело теперь уже поздно и Рольф успевал до наступления ночи пройти еще много.
Вскоре он добрался до населенной местности. На одной ферме он услышал про нападение армии сэра Джорджа Превоста на Сакетс-Харбор и героическую защиту города. На четвертое утро он поднялся на гребень холма над Сакетс-Харбором – тот самый, на котором он уже стоял три месяца назад. У разведчика перехватило дыхание. А вдруг и здесь?.. Но нет, на флагштоке развевался американский флаг. Рольф назвал себя часовому, бегом влетел в форт и явился к коменданту.
Город ликовал. Наконец-то военное счастье переменилось! Коммодор Чонси, утвердив превосходство своего флота на озере Онтарио, неожиданно напал на Йорк (старое название Торонто), столицу Верхней Канады, взял его и разрушил. Сэр Джордж Превост, воспользовавшись отсутствием Чонси, подошел к Сакетс-Харбору, но встретил такой отпор, что через несколько дней снял осаду.
В стенах и крышах зияли дыры от пуль, в госпитале лежало несколько раненых, зеленая набережная была вся изуродована, а флагшток расщепило, но враг отступил, звездный флаг плескал на ветру, и мужественный гарнизон, несмотря на свою малочисленность, был исполнен того духа, который пробуждается только в сердцах защитников родной страны и своего очага.
Да, это был не Огденсберг!
Глава 72
Обратный путь
В тот же вечер Рольф отправился в дорогу с последними новостями и письмами коменданта.
Теперь он уже хорошо знал этот край, и цепкая память лесовика помогла ему повторить прежний путь. Возможно, он вовсе не был самым удачным, однако обладал важным преимуществом: Рольф мог переправляться через реки на уже готовых плотах и сэкономил немало драгоценных часов.
По дороге в Сакетс-Харбор он видел много оленей и одного медведя, каждую ночь слышал волчий вой, но всегда вдалеке. Теперь же, когда на вторую ночь он забрался в самое сердце лесных дебрей, волки выли куда громче и словно совсем рядом.
Рольф устроился ночевать уже в темноте. Развел большой костер, собрав хворост ощупью, но, когда огонь разгорелся, в его отблесках он увидел ярдах в двадцати от себя сухую елку. Взяв топорик, юноша направился к ней, как вдруг всего в десяти шагах от елки возник темный силуэт: опираясь передними лапами на поваленный ствол, на него с любопытством смотрел волк. Из чащи донеслись голоса других его собратьев, и волк, задрав морду, испустил протяжный призывный вой.
Рольф оставил пистолет у костра. Бросить в волка топором? Но тогда он останется вовсе безоружным. Нагнувшись, юноша схватил тяжелый сук и запустил его в зверя. Тот увернулся, отступил от ствола и продолжал наблюдать за человеком без малейшего страха, но не угрожая.
Остальные волки продолжали перекликаться, и Рольфа охватил страх. Осторожно пятясь, он добрался до костра, взял пистолет и вернулся к сухой елке. Но волк исчез, и больше ни один не показывался, хотя вой не смолкал до утра. Рольф на всякий случай развел два больших костра и просидел между ними до света.
Утром он пошел дальше, как обычно, но через полчаса заметил, что в нескольких сотнях шагов за ним трусит волк, к которому вскоре присоединился еще один. Они не пытались нагнать человека и останавливались, когда останавливался он. Но стоило юноше побежать, как волки, повинуясь инстинкту, роднящему их с собаками, пускались во всю прыть.
Как Рольф жалел, что с ним нет его ружья! А стрелять из пистолета было бессмысленно: волки, казалось, точно знали, как далеко он стреляет, и оставались вне досягаемости. Юноша пустился на хитрость: скрывшись за вершиной холма, он быстро описал круг и устроил засаду у собственного следа. Но ветер предупредил волков об этом маневре: они уселись на землю и выждали, пока он не пошел дальше.
Полдня два лесных пса сопровождали его, но не как охотники, гонящие дичь, а беззлобно, почти даже дружелюбно. Около трех часов разведчик переправился через речку, и тут они отстали.
Несколько лет спустя, лучше узнав волчьи повадки, Рольф пришел к выводу, что эта пара следовала за ним либо из любопытства, либо, быть может, в надежде, что он подстрелит оленя и что-то оставит на их долю. А расстались они с ним потому, что достигли границы своего участка. Иными словами, волки проводили его через все свои охотничьи угодья.
Ночевал Рольф в шестидесяти милях