Величайшее несчастье – быть обделённым судьбой.
Порок не остаётся безнаказанным, так как быть порочным – это уже наказание.
Если бы ты молчал, то и остался бы философом.
Любовь – тройного происхождения, а именно: страдание, дружба и просто любовь.
Чума нанесёт меньший вред, чем враг, прикинувшийся другом!
Народная молва суетна, ибо лишена способности различать.
И случай, который, кажется, скачет куда хочет, взнуздан и управляем законом.
Тебе кажется, что на земле много зла, но если бы ты смог увидеть замысел провидения, то бы понял, что зла нет нигде.
Любовь не знает законов.
Человек – двуногое разумное существо.
Кто в учениках не бывал, тот учителем не будет.
Есть ли что-нибудь более ценное для тебя, чем ты сам?
Истинное уважение не имеет ничего общего с чинами, обладающими лишь видимостью достоинства.
Те, которые способны творить только зло, с очевидностью не способны ни к чему.
Если ты отдаёшь свой корабль на волю ветров, он будет двигаться не сообразно твоим желаниям, а куда повлекут его их яростные порывы.
При всех превратностях судьбы самое большое несчастье – быть счастливым в прошлом.
Гораздо важнее знать, что делается, чем делать то, что знаешь.
При дурных нравах мудрость подвергается опасности.
Наградою добрым служит сама порядочность, а наказание дурным – их порочность.
Там, где это возможно, соединяй веру с разумом.
Вечность есть совершенное обладание сразу всей полнотой бесконечной жизни.
У животных любовь к бытию проистекает не из желания души, но из законов природы.
В драгоценных камнях должен привлекать труд создателя и разнообразие их красоты, но они гораздо ниже вас по природе и не заслуживают вашего восхищения.
Природа не допускает, чтобы нечто противоположное смешивалось воедино.
ЦИТАТЫ ИЗ КНИГИ «УТЕШЕНИЕ ФИЛОСОФИЕЙ»
Мне хотелось бы, чтобы ты не настаивал на том, что ты несчастлив, ибо разве ты забыл меру и продолжительность своего счастья?
Источником мук является стремление к обладанию мирскими благами, которые или оказываются быстротечными, или вовсе не приходят.
Для этого следует рассказать о простоте Провидения, о линии судьбы, о случайности, о божественном предзнании, предопределении, о свободе воли.
Ведь при всякой превратности Фортуны самое тяжкое несчастье в том, что ты был счастливым.
Если существует Бог, то откуда зло? И откуда добро, если Бога нет?
Ибо как существуют болезни тела, так и порочность – как бы болезнь духа. Больные телом заслуживают не ненависти, но скорее жалости. И тем более не преследований, а жалости достойны те, чьи души свирепей любой болезни терзает порок.
Если же происходит обратное и добрые люди пожинают наказания за чужие злодеяния, а награды, причитающиеся добродетели, отнимают дурные, это вызывает большое удивление, и я желаю знать от тебя, что является причиной такой несправедливости и беззакония. Я бы меньше поражался этому, если бы полагал, что в мире правит слепая случайность. Но моё изумление не имеет границ, ибо Бог, управляющий всем, вместо того чтобы дать добрым сладкое, а злым – горькое, напротив, добрых наделяет суровой участью, а злых – такой, какую они желают. Если это не порождается определёнными причинами, то, следовательно, вызывается случайностью.
Безнравственность по своей природе делает [людей] несчастными, а допущенная несправедливость приносит несчастье не пострадавшему, а оскорбителю.
…не могут глаза, привыкшие к темноте, обратиться к свету очевидной истины, и люди подобны птицам, чьё зрение сильнее ночью, а днём они слепы.
Ни один человек не будет оспаривать, что благо есть все свершающееся по справедливости и, напротив, из того, что несправедливо, проистекает зло.
Их не из-за гнева, но из сострадания и милосердия нужно приводить в суд, как больных к врачующему, чтобы болезнь вины была исцелена наказанием. Наказание же, в зависимости от выступлений защитников, должно или остаться суровым, или, если полезно, смягчиться по мере изменения обвинения. Сами же свершившие злодеяния, если бы каким-либо образом смогли бы взглянуть хотя бы в щель на отвергнутую ими добродетель, увидели бы, что грязь вины и пороков смывается принятием наказания. И ради вознаграждения благонравием, к которому они возжелали бы вернуться, они не сочли бы никакие наказания слишком великими, отвергли бы выступления защитников и вверили бы свою судьбу во власть обвинителей и судей.
Возможно, это покажется кое-кому невероятным, но неизбежно дурные являются более несчастными в том случае, если совершают желаемое, чем когда то, чего желают, осуществить не могут.
Пал в своих стремлениях до уровня свиньи. Итак, все они, лишившись добрых нравов, теряют человеческую сущность, вследствие чего не могут приобщиться к Богу и превращаются в скотов.
О том, что они были людьми, свидетельствует лишь сохранившийся у них облик человеческого тела. Но поскольку они погрязли в пороке, их человеческая природа утрачена. Если верно, что только добрые нравы могут вознести кого-нибудь над людьми, то из этого с необходимостью вытекает, что отвергших условие человеческого существования порочность по справедливости столкнёт ниже человеческого рода. Следовательно, обезображенного пороками, как ты видишь, нельзя считать человеком. Томится ли жаждой чужого богатства алчный грабитель?
Однако любой человек, которого постигает наказание, не сомневается в том, что ему причиняется зло. Если же люди пожелают присмотреться к себе, то могут ли они счесть, что их миновало наказание, когда они страдают от худшего из всех зол, которое не только поражает дурных, но и разъедает изнутри их души?
В оковах своих жестоких. Их сердце полнит отрава Страстей и тоски безмерной, Рассудок темнит досада, Волненье в крови терзает, Печаль их гнетёт, и манят Обманчивые надежды. И смертный также, желаньям Всевластным своим покорный, Свободным не будет, цели Своей не узрит вовеки.
…сопротивляться пороку. Или же сознательно и по своей воле они избегают блага и устремляются к пороку? В таком случае они не только не обладают большим могуществом, но вообще перестают существовать. Ибо люди, устремляющиеся прочь от общей для всех цели, тотчас утрачивают своё бытие.
В противном случае, отчего же они предаются пороку, отвернувшись от добродетели? От незнания блага? Но что бессильнее слепоты невежества? Быть может, они знают то, что нужно искать, а страсти неодолимо сбивают их на ложный путь? Но тогда они опять же бессильны, так как не могут.
Как птице мне дано крылатой вольно
Подняться в высоту