– Оператора пока нет; вы – первая, с кем я об этом говорю. – Про Юдит Лев не вспомнил.
– Я могу вас познакомить с одной девушкой – она оператор и режиссер, уже сняла несколько документальных фильмов. Молоденькая, но много успела. Хотите? Мне кажется, она достаточно сумасшедшая, чтобы согласиться.
Теперь Лев обрадовался: оператор – это первый шаг на пути реализации его плана.
Они еще немного поговорили, допили чай, и Лев ушел.
* * *
Ксения позвонила на следующей день и сказала, что девушка-оператор – ее зовут Фло («А как ее полное имя? Флоренс?» – «Нет, просто Фло») – готова встретиться. Договорились познакомиться через несколько дней в клубе.
А затем позвонила Юдит. Услышав ее голос в трубке, Лев больше всего на свете захотел бросить телефон, чтобы никогда ее не слышать.
– Ты едешь в Тибет, чтобы снять фильм.
По интонации было совершенно непонятно, вопрос это или утверждение. «Откуда она знает?» – изумился Лев и тут же вспомнил, что идею придумала Юдит. Но почему она так уверена, что он ее принял?
– Да, хочу попробовать. Хотя это не так просто – я побеседовал с Ксенией, хозяйкой клуба – она говорит, что за десять лет увидела Караван только один раз.
– Я знаю, как их найти, – сказала Юдит. – Я расскажу тебе при встрече.
«Она знает, как их найти?!»
– Откуда ты можешь это знать?
– Я рассчитаю. Это не телефонный разговор.
И Лев решил, что легче согласиться, чем отказаться; а может быть, поверил? – и пригласил Юдит на встречу с оператором в клуб.
* * *
Второй раз за неделю Лев подходит к неприметной железной двери клуба, которая кажется ему теперь очень знакомой и даже родной. Он, наверное, смог бы даже нарисовать по памяти узоры облупившейся краски, в несколько слоев покрывающей старое железо. В дверном проеме его встречает чуть улыбающаяся Ксения. Следом за ней он спускается по привычной сумрачной лестнице в подвал.
Больше пока никого нет. Он садится на подушку, прислоняется к теплой стене и погружается в полудрему. Ксения молча готовит чай, ее профиль освещен неярким светом, и все кажется мирным, домашним и одновременно загадочным. Как будто он уже сто лет знает и Ксению, и статуэтку слона, которая стоит в углу. Закрыть глаза, успокоить дыхание, уснуть и остаться здесь навсегда…
Благость прерывается звонком – пришла Юдит. По сравнению с Ксенией она большая, грубая, от нее исходит напряжение. Лев тут же просыпается, от растерянности не знает, что сказать, но тут раздается еще один звонок – и на пороге появляется девушка.
– Здравствуйте, – говорит Лев. – Вы, наверное, Фло – оператор и режиссер?
– Здравствуйте, – откликается она, – я Фло – операторка и режиссерка. – Она заговорщически улыбается, показывая, что свои должны понимать.
– А, вот как, – поднимает брови Лев. – Да, конечно, операторка…
– Шучу я! – продолжает девушка. – Дико было бы определять меня через профессию. Я не операторка и не режиссер-ка, я – человека. Может, я вообще кулинарка, я умею готовить – пальчики оближете.
– О, как! – подхватывает Лев. – Вот такое определение слышу первый раз – «человека».
– Ага, – Фло подмигивает.
«Мы еще не знакомы, – удивляется Лев, – а она уже подмигивает».
И вот они сидят вчетвером на полу вокруг низкого чайного столика: Лев и три женщины. «Какие они разные, – думает он, – и все собрались вокруг меня».
«Во имя меня, ха-ха, во имя моей идеи».
«Только это не моя идея».
А Фло тем временем принимается рассказывать про свое путешествие в Перу.
– Я искала инков, – говорит она. – Да-да, не пяльтесь на меня как на сумасшедшую. Считается, что инки вымерли от болезней, принесенных испанцами. Двести испанцев под предводительством Франсиско Писсаро за два месяца завоевали инкскую империю. А инков было два миллиона человек. Но это не так, совсем не так. Хотите, я вам расскажу, как было на самом деле? Правда хотите? Не расскажу, а покажу.
Фло достает телефон и находит там рисунок. На нем изображен очень высокий красивый великан – нагой мужчина с длинным носом, поднятыми скулами. У великана белая кожа и огненно-рыжие волосы. Безоружный великан стоит рядом с маленьким пышно разодетым и обвешанным оружием испанцем.
– Вам нравится, да? Это не совсем рисунок, – говорит Фло, – это реконструкция. Я провела в Перу полтора года. Кнорозов разгадал язык индейцев майя, не выезжая из России, но я не такая талантливая – мне пришлось поехать в Перу, чтобы реконструировать жизнь инков.
Поддерживает разговор только Лев – он кивает, улыбается, говорит «конечно», «расскажите», «интересно», «поразительно». Ксения занята делом – по обыкновению колдует над чаем, добавляя каждому по чуть-чуть в маленькую пиалу, а Юдит сидит неподвижной горой, к чаю не притрагивается и только взирает на всех молча и сурово.
Фло говорит быстро, увлеченно, но все время сбивается и скачет с темы на тему.
– Инки не были краснокожими, как другие индейцы, у них была совершенно белая кожа – белее, чем у нас с вами. Темными на их фоне казались испанцы. Что-то с пигментом. Глаза у инков голубые, а волосы рыжие. Вот, смотрите, – Фло листает на телефоне рисунки. – И еще они были очень высокие – больше двух метров. Инков я не видела, но общалась с их потомками. Они живут в джунглях около Амазонки – это индейцы кечуа. Ученые ездят в Мачу-Пикчу – древний город инков. Его раскопали и пытаются понять, как жили инки. Но там нет никаких документов, потому что у инков вообще не было письменности. Она им не нужна – у них совершенная память. Так что узнать про инков в Мачу-Пикчу невозможно. Я решила сделать совсем иначе. Применила другой метод исследования – фольклористику. Я поехала в джунгли, взяла проводника – он говорит на кечуа – и нашла племя, которое бродит по джунглям, и прожила с ними целый месяц. Я записывала истории. И рецепты. Кечуа рассказывали, а проводник переводил. Вот это и есть реконструкция.
– Кто такие кечуа? – подбрасывает ей вопросы Лев. – А проводник тебе на какой язык переводил? Ты сняла про них фильм?
– Кечуа – это единственный