– Я в этом не сомневаюсь. Только возвращаться мне не придется, – сказала я, горестно вздохнув, хотя уже смирилась с этим, – я не еду в Гарвард.
– Что ж… – Он обошел стол, остановился возле выдвижных ящиков и, достав оттуда белый конверт, вернулся ко мне. – Я знаю, что до твоего дня рождения несколько месяцев, но что-то мне подсказывает, что этот подарок ты захочешь получить раньше.
Патрик протянул конверт и, когда я взяла его, заложил руки за спину. Конверт вскрыли или, судя по всему, никогда не запечатывали. Боязливо засунув в него глаз, я заметила одну-единственную бумажку. А после, наполовину вытащив ее, поняла, что это чек на большую сумму. Очень большую.
– Тут…
– Деньги. На обучение. Столько, сколько нужно. И даже больше.
– Но как же? – спросила я удивленно скорее у самой себя. – А может… – Я хотела сказать, что верну все до цента, как только заработаю.
– Не надо.
– А что, если…
– Возьми.
– Нет.
– Не стоит быть настолько упрямой. Не повторяй ошибок своего отца.
– Какого из них?
Он чуть задумался.
– Любого.
Я закусила губу, сомневаясь.
– Но… но я действительно не могу это принять, – добавила я, дрожащими руками засунув чек обратно в конверт, и протянула его Патрику. Он не шевельнулся.
– Можешь. И примешь. Я твой отец, – серьезно заключил он.
Он выглядел таким молодым, благородным и в то же время родным. Мне вдруг стало так грустно и одновременно радостно, что я чуть не расплакалась. Пару секунд я молча стояла, но так и не нашлась, что возразить, поэтому просто прижалась к нему, обвив руками. Он сперва растерялся, но после обнял меня в ответ и еле ощутимо погладил по волосам. Его сердце колотилось так быстро, что, казалось, оно вот-вот вылетит из груди.
Конечно, этого было недостаточно, чтобы в одночасье стать любящими дочерью и отцом. Однако в тот миг он перестал быть просто членом совета, красивым мужчиной, парнем, которого когда-то любила моя мать. Он стал священником. Моим священником.
Июль
66. Флоренс Вёрстайл
Сейчас я сижу за столом в своей комнате и пишу эти строки. У меня в наушниках играет песня Million Reasons [49] Леди Гага. За окном с самого утра светит солнце, лучи которого через открытые жалюзи попадают на столешницу. Мне спокойно.
Скоро я поеду в Кембридж, штат Массачусетс, где начну первый семестр в Гарвардской юридической школе.
Я буду лучшей. Раньше я хотела этого, чтобы доказать, что могу. Однако теперь я действительно хочу чего-то добиться, не на бумаге, не для галочки, не для мамы, Джейн или даже Молли, а для того, чтобы изменить мир, сделать его хотя бы немного добрее. Я не имею права нацеливаться на меньшее. Сид Арго слишком сильно верил в меня. Я не могу его подвести.
И пусть сейчас это жестокий, несправедливый, грязный, черствый мир. Духовка Сильвии Плат, как писала мама. Но я выживу в этой духовке. И не просто выживу – я буду жить. Я проживу эту жизнь за себя и за рыжего парня, который научил меня намного большему, чем когда-либо научат в Гарварде.
Я пишу в красный потрепанный, без двух страниц полностью исписанный блокнот Сида Арго. Даже когда я пишу его имя, у меня в сердце что-то сжимается. Я горюю о нем. И буду горевать до конца жизни. Когда я слышу его имя, на глаза наворачиваются слезы. У меня болит все тело от осознания того, что его нет и больше не будет. Вероятно, я никогда не встречу никого, похожего на него, потому что такие люди встречаются только раз в жизни и далеко не каждому из нас.
Я никогда больше не буду любить так, как я любила Сида Арго. И уж точно никто не будет любить меня так, как любил меня он. От понимания этого мне становится невероятно больно. Однако я не жалею, что узнала его. Потому что даже вся та боль, что я чувствую после его смерти, несравнима с теми счастливыми моментами, которые мы пережили вместе, и с той любовью, которую я испытываю к нему.
И за это я благодарна судьбе.
И Богу.
Эпилог
Если вы все-таки решили продолжать чтение до конца, несмотря на мои предостережения, то вам наверняка интересна судьба остальных людей, повстречавшихся мне за этот год.
Мистер Прикли не оставляет работу в школе. Он по-прежнему лучший учитель литературы и английского языка, который когда-либо преподавал в старшей школе Корка, а я его лучшая ученица. По крайней мере, мне хочется в это верить.
После смерти жены Нил оставался один почти десять лет. Однако уже в конце лета они с мисс Блейк идут на первое свидание. Она его приглашает. Я надеюсь, у них что-нибудь получится. Мисс Блейк – красивая и умная женщина, а Прикли… Прикли просто достоин быть счастливым.
Патрик, как и обещал, продолжает медленно, но верно улучшать жизнь в Корке посредством упразднения правил устава. Недавнее нововведение – отмена комендантского часа.
Барри, как и прежде, сидит за кассой магазина, посматривая попсовые шоу и раздавая мудрые советы покупателям. Теперь на его двери лишь два запрещающих знака в красных рамках: сигарета и ролики.
После моего отъезда миссис Пибоди с моей же помощью с легкостью находит мне замену, переложив надобность гулять с Тритоном на Пита. Пит обожает этого пса, поэтому никогда не подкармливает, как это порой делала я. Он хочет, чтобы Тритон похудел, – во время прогулок они бегают возле школы.
Кевин, как и мечтала его мать, получает спортивную стипендию в Калифорнийском университете, баскетбольная команда которого выигрывала рекордное количество раз в чемпионате Национальной ассоциации студенческого спорта. Когда-то в этом университете учился один из самых известных баскетболистов Америки – Карим Абдул-Джаббар. Главным предметом Кевин выбирает географию.
Синтия проходит программу в школе дизайна Род-Айленда. Теперь пошив одежды не просто ее хобби, но и будущая работа. Ее брат Том остается в Корке. Теперь он, Пит и Ленни чуть ли не лучшие друзья. Ленни благодаря Питу записался в секцию по боксу.
Дороти сбегает в Нью-Йорк. Никто, кроме, пожалуй, ее родителей, не знает, чем она занимается.
О Поппи Прайс также ничего не слышно. Похоже, мы так и не увидим еще одну «Нирвану».
В «Соколы» набирают новых игроков, но основной состав, подобный «пятерке мечты», игравшей в наш последний учебный год, вряд ли когда-нибудь появится снова. Хотя тренер очень старается найти спортивные таланты.
Джонатан и Оливия