— Куда идти-то?
— Выпьем сперва, — сказал он, снова открыл фляжку и опять набулькал нам по стаканам. Немного совсем, буквально на палец, так, горло смочить. — За успех предприятия.
— Эй! — возмутился я. — Я еще не взялся!
— Ты уже взялся, только сам этого не понимаешь, — он усмехнулся, стукнул своим стаканом о мой и опрокинул в себя.
Я тоже выпил, что мне еще оставалось.
— Ну? — спросил я.
— На тот берег, — ответил он.
— Че? — не понял я. — А как ты себе это представляешь? Мы летать не умеем, а в реку сейчас в здравом уме никто не полезет.
— Да не надо никуда плыть, — сказал он. — Паром есть.
— Чего? — не понял я.
Паром на ту сторону реки? Что-то я об этом не слышал ничего. Хотя… Если мостов нет, то наверняка кто-то уже успел организовать такой бизнес. Хотя там дальше примерно такая же застройка. На юге опять же коттеджный поселок снесли, и все застроили ПИКовскими многоэтажками. Но сколько именно там людей осталось, хрен его знает.
А вот севернее — частный сектор остался, причем только разросся. Вот оттуда-то и мясо наверняка у этих. На хреновый шашлык и пельмени.
— А ну да, ты же не знаешь, — проговорил Жирный. — Паром есть на ту сторону. Так вот, там, где раньше мост был, ну Рижский проспект еще к нему идет, там теперь паром. Натянули как-то и на пердячем пару туда-сюда таскают.
— А груз где? — спросил я.
— В Крестах, — ответил он.
Кресты ассоциировались у меня с тюрьмой в Петербурге, которую давно закрыли и переделали в лофт, творческое пространство и офисы. Я там бывал, можно сказать, еще в прошлой жизни, когда в Северной столице тусил. А в местной топонимике я не знал, где это находится.
— А это где? — только и оставалось спросить мне.
— На юго-востоке от города, через район многоэтажный пройти надо будет. Поселок небольшой. Там, считай, выйти на Октябрьский проспект, и постоянно по прямой идти.
— Ага, — кивнул я. — Как будто сейчас по прямой можно ходить. Еще и по проспектам. Но ладно, прикинем, у меня в команде местные, они знают, куда идти.
— Там вас вояки встретят, — продолжил Жирный. — И отдадут груз. Он небольшой, в рюкзак поместится. Двинетесь обратно. За одну ночь должны уложиться, но если не получится, не спешите. Главное — целыми добраться и груз донести, время терпит.
Вот уж спасибочки большое, бля. Вояки… Ну значит, там линия фронта проходит. Он же со всех сторон, там позиции находятся и все такое. Да уж, этого еще не хватало.
Но если груз военный, то почему они сами не донесут? А тут все просто, можно догадаться. Единства среди военных тоже нет, кому-то может поперек горла быть, что они с Жирным работают. Думаю, что у них между собой проблемы могут возникнуть, если кто другой об этом узнает.
Судя по всему, у него с военными какой-то мутный договор. Те что-то добывают — он расплачивается продовольствием или лекарствами. Или рабами, чем черт не шутит, стал же он их набирать в последнее время. Только теперь, видимо, не хочет светить своих.
Поэтому и отправляют каких-то левых парней, то есть нас. Но вроде как кинуть нас Жирный не пытается, по крайней мере лажи в его словах я не чувствую. Должны добраться и обратно отнести груз.
Только что там такое может быть? Небольшой, в рюкзак должен поместиться.
— И я подозреваю, что именно в грузе находится, ты не скажешь, — спросил я.
— Это уже не твое дело, Рама, — он снова наколол на вилку пельмень и закинул его в рот. — Так что, берешься?
— Так сперва об оплате поговорить нужно.
— Шестьсот, — сказал он.
Ну то, что не шестьсот рублей тут подразумевается, и так понятно. Шестьсот тысяч. За то чтобы пересечь весь город и вернуться обратно. Да еще и по незнакомой территории. На которой к парням Жирного относятся не очень хорошо. Три ха, бля.
— Ты серьезно? — спросил я. — Тут не на одну ночь дело, да еще и с вояками иметь дело придется. И я так понимаю, народ, который там сидит, нам рад тоже не будет. Что там вообще? Кто?
— Те, что в гостинице сидят, — ответил он. — Отморозки на самом деле, мы с ними цеплялись несколько раз. Но тронуть не должны вас.
— Ага, — кивнул я. — Только вот в гостинице, насколько я знаю, людоловы сидят.
— С чего взял? — посмотрел он на меня.
— По радио услышал. Очень заманчивое предложение, зовут к себе, предлагают еду и воду, крышу над головой. В добрых самаритян мне не верится, а вот в людоловов, которые таким образом кого-то поймать хотят — вполне себе.
— У вас еще и радио есть, — Жирный хмыкнул. — Ну на самом деле ходят слухи, да. Но я за это и плачу ведь вам, за риск. К тому же народ оттуда на базар нет-нет, да приходят. И ничего особо плохого не рассказывают. А вот если наших увидят, то сразу беда.
— Ну да, если узнают.
— Ну, даже если просто остановят, то допрашивать ведь будут, кто, куда идете. И информацию снять не так уж и сложно. У меня сам понимаешь, контингент своеобразный. Они не пройдут. У вас шансы есть.
— Полтора, — выдвинул я ответное предложение.
— Полтора миллиона? — Жирный широко открыл глаза. — Ебанулся что ли? Да есть куча народа, которая за полмиллиона туда сходит, это я из уважения к тебе предлагаю, что ты партнер мой.
Но притворяется, это и так видно. Просто торгуется. Без торговой жилки владельцем базара не стать, это точно. Да и на стрелки он раньше ходил, вопросы об откатах, плате за крышу и прочее решал.
— Ну так иди к ним, — пожал я плечами. — Но тебе люди нужны надежные. Ты в нас таких видишь. А еще лучше своих оболтусов пошли, вдруг прокрадутся.
— Ну восемьсот, край, имей совесть, Рама, — выдохнул он, утирая губы салфеткой. — Это же курьерская доставка, я тебя не на штурм отправляю.
— А у тебя