Так, два выстрела, причем не дуплетом, а один за другим. Но если это обрез, то на то, чтобы перезарядить его, уйдёт как минимум несколько секунд: развести, переломить стволы, выдернуть гильзы, вставить новые патроны, защёлкнуть. А обрезы более чем с двумя стволами мне не попадались. Разве что в кино видел, кустарные, из водопроводных труб.
Я снова высунулся, и увидел того парня, что только что копался в рюкзаке. Он отреагировал быстрее остальных. И, в отличие от других, был вооружён. Обрезом какой-то горизонталки.Те двое с битами застыли, а этот действительно тянул из стволов обреза гильзы.
Я навёл ствол автомата куда-то в его сторону. Можно было практически не целиться — слишком уж короткое расстояние. Что тут? Нас разделяло метров семь, не больше.И опять потянул спусковой крючок.
Снова загрохотали выстрелы, и парень рухнул на землю. Да так и остался лежать. В этот раз ствол чуть сильнее подбросило, и из его головы во все стороны брызнул фонтан мозгов, костей и крови.
Чёрт… Да я же ему в голову попал.Меня чуть не вывернуло, но с огромным трудом мне удалось удержать рвоту.
Эти двое с битами рванули в мою сторону. Либо совсем отчаянные, либо просто тупые — с дубьем-то на автомат. Но я уже зацелил одного, потом перевёл ствол на второго и закричал: — Стоять, сука! Стоять! Обоих положу!
А зачем, собственно, всё это? Что мне от них нужно? Ну… Если и нужен кто-то, то только один — для того, чтобы его допросить. Причем его придется сперва тащить куда-то, потому что оставаться здесь нельзя — найдут — а потом пытать.
Позади послышались шаги. Из арки выбежали Жора и Игорёк — и тут же зацелили этих двоих. Перед ними слабость показывать было нельзя.
— Оружие на землю, блять! Быстро! — крикнул я, сам накручивая себя криком.
Но в башке при этом метались совсем другие мысли. Сука, я только что троих убил, да?Да, троих.
Что я по этому поводу чувствую? Да, если честно, ни хрена я не чувствую. Ублюдками они были — да и сдохли, как скотине положено. Да, я не лучше их. Вообще ни в коем разе. Но если уж выбирать — они или я… То других вариантов у меня нет.
Вот так вот. Привалил троих — и ничего не чувствую. Окружение сыграло? Да нет, вряд ли. Может быть, это где-то глубоко во мне сидело. А может, чувства ещё проснутся в будущем. Первый-то мне снится… хотя тогда обстоятельства были совсем другие.
— Сейчас, убивец ты наш? Какого хрена вообще, Рама? — проговорил Жора. — Ты нахуя влез?— Да вышло так, — ответил я, почувствовав себя оправдывающимся за курение за школой школьником. — Спалился.— Ну и хули нам теперь делать?
— Пацаны, отпустите нас, — проговорил один из тех, что был с битами. — Это мы… Мы уйдём. Вы уйдете. Забудем об этом.Да уж, конечно, «нормально все будет». Да только вот он сразу же побежит к своим жаловаться, они выйдут искать. Он готов вообще что угодно говорить, лишь бы жизнь себе сохранить.
Игорёк просто скинул свой автомат, дважды нажал на спуск. Парни повалились на землю, присоединившись к своим убитым товарищам. Потом он подошел к тому, которого я застрелил первым. Он был все еще жив, руку вскинул даже, но мой спутник просто выстрелил ему в голову.
Я посмотрел на трупы, потом на своего товарища. После чего, на всякий случай, сменил магазин в автомате.У меня не было нормального разгрузочного жилета — просто на животе болтался стандартный подсумок, старый ещё, брезентовый, от АКМа, наверное. Сейчас-то они вроде как камуфляжные должны быть.
— Ну что? Ещё дойти не успели, а уже второй раз в какую-то залупу влезли, — проговорил Жора.
Я забросил автомат за спину, подошёл к пацану, который продолжал валяться на земле, осмотрел внимательнее. Помяли его изрядно, но, с виду, жить будет. Убили явно не так, чтобы убить.
Наклонился ближе, протянул руку: — Живой? — спросил я. — Живой, — слабым голосом ответил тот и закашлялся. Сильно закашлялся. Похоже, что что-то с ним не так. Пиздюли даром не прошли.
— Тогда лежи лучше, — решил я. Надо было осмотреть его, помощь какую-то оказать, что ли. Я же вроде как врач всё-таки. — Помощь прибыла. — Да какая, нахрен, помощь, — буркнул Жора. — Валить надо отсюда как можно скорее, пока на выстрелы ещё кого-нибудь не принесло.
Так-то оно так… А с другой стороны… Оставить его вот так — как-то нехорошо получается. Раз уж вписался, пусть и невольно. — Тебя за что вообще? — спросил я. — За то, что по их территории проходил, — ответил пацан. — А ты кто такой, блять? — спросил Жора. — Торговец. Просто торгую. Хожу туда-сюда. От дома к дому — где переночую, где что обменяю.
— Челнок, что ли? — спросил Жора. — Ну, типа того, да.
Челноки… Что-то я о подобных парнях слышал — рисковые они. Нигде надолго не задерживались, по ночам выходили, гружёные рюкзаками. Приходили в дом, обменивались, шли дальше — в следующий. И таким образом зарабатывали себе на кусок хлеба, я бы сказал.Хотя хлеба уже миллион лет никто не ел нормального. Потому что испечь его было проблематично. Обходились лепёшками из муки. Но пусть будет — «на кусок лепёшки».
— Ладно, раз уж ты, убивец наш, завалил этих, — сказал Жора. — Давай мы хотя бы трупы обшарим. — Давайте, только в темпе, — разрешил я. Хотя моего разрешения здесь, очевидно, и не требовалось.
Игорёк пошёл к рюкзаку, а Жора первым делом снял с убитого пистолет-пулемёт и извлёк из кармана длинный коробчатый магазин.Да, точно — «Кедр». Эта штука так и называется. У неё ещё приклад такой, смешной, рамочный, раскладывается. Но тут он был сложен — наверное, так из него даже с одной руки можно полить, как из «Узи» какого-нибудь.
А Игорёк взялся за клапан рюкзака, открыл его. И тут пацан сказал: — Пожалуйста, не надо. — А что такое-то? — спросил Игорёк. — Это теперь наши вещи, а ты пиздуй, куда хочешь.— Да не надо, — повторил тот. — Пожалуйста
А, ну понятно — это его баул был. Чуваки действительно с такими ходят, особенно