С.Л. Левицкий. В.Ф. Одоевский
Наконец-то вышла «История Пугачевского бунта». Состояние Пушкина: в ожидании гонорара. А Новый, 1835-й год справили у Владимира Одоевского – с Жуковским, Соболевским, Глинкой…
1835-й – год хандры и шока
Пушкин обращается к отцу с просьбой – составить перечень личных долгов. И получает список на сумму более восьми с половиной тысяч рублей [90].
«Я-то думал – откуда это у меня и брата!..» – думал Александр Сергеевич. Гены, оказывается.
В мае следующего, 1835 года Пушкин неожиданно для всех уехал на неделю в Тригорское – просто чтобы отдохнуть ото всех и от всего, включая отвратительный петербургский климат. Вернулся в столицу через два часа после появления на свет второго сына Григория (плодился поэт и множился!).
Но в сентябре 1835 года – опять на Псковщине: приехал переживать свою последнюю (как оказалось) осень в Михайловском. А там такая прекрасная погода, что он только и делает, что гуляет – то пешком, то верхом: прогуливает свою любимую унылую пору…
«А о чем я думаю? Вот о чем: чем нам жить будет? Отец не оставит мне имения; он его уже вполовину промотал; ваше имение на волоске от погибели. Царь не позволяет мне ни записаться в помещики, ни в журналисты. Писать книги для денег, видит бог, не могу. У нас ни гроша верного дохода, а верного расхода 30 000. Все держится на мне да на тетке (Екатерине Ивановне Загряжской). Но ни я, ни тетка не вечны. Что из этого будет, бог знает. Покамест грустно. Поцелуй-ка меня, авось горе пройдет. Да лих, губки твои на 400 верст не оттянешь…» (Из письма Александра Пушкина супруге)
В последнем предложении – там, где про 400 верст, – Александр Сергеевич в очередной раз опережает время, предвосхищая современную процедуру аугментации губ. Он все предвидел…
Теперь разберем финансовое положение поэта. В июне 1834 года Пушкин пишет жене: «И мои долги, и чужие мне покоя не дают…» Действительно – стало понятно, что родители совершенно разорены после того, как они уплатили одни лишь проценты с заложенного имения и некоторые долги брата Льва.
Пушкин решает взять управление имениями в свои руки. Но это не спасает: во-первых, поэт – не кризисный менеджер, хотя и честно старался [91]. Во-вторых, имения были достаточно расстроены (хотя и приносили доход). И, в-третьих, расходы на родителей, брата и сестру были неимоверно большими (только за апрель и май 1834 года Пушкин выплатил своей семье, включая некоторые долги брата Льва, около четырех с половиной тысяч или порядка шести миллионов рублей на наши деньги).
В конце июня 1834 года Пушкин пишет письмо с прошением об отставке (и просит при этом дозволения оставить за собой доступ к архивам). Царь резко отрицательно отнесся к просьбе поэта. Узнав об этом от Жуковского, Александр Сергеевич просит Бенкендорфа не давать хода своему прошению, поскольку писал его «в минуту хандры и досады на всех и на все», в общем, – беру все слова и даже знаки препинания – обратно!..
«Я хотел ехать за границу – меня не пустили, я попал в такое положение, что не знал, что мне делать, – и женился». (Из объяснения Пушкина Брюллову причины женитьбы)
При этом брат Лев неудержимо продолжал играть – он был настоящим лудоманом (в значительно большей степени, чем Александр Сергеевич) и кутилой – снимал роскошные квартиры, а в домино однажды проиграл 14 бутылок шампанского. И когда стало очевидно, что финансовое состояние семьи на грани полного краха, Лев Сергеевич проигрывает за один вечер рекордную сумму в 30 тысяч рублей – на наши деньги это около 40 миллионов! И посылает письмо брату Александру с сообщением о своем катастрофическом проигрыше.
Когда поэт прочитал это письмо, то (помните поручика в финале рассказа Бунина «Солнечный удар»?) наверняка постарел сразу лет на десять. Впрочем, он ведь и сам до женитьбы проиграл за один присест в Москве схожие деньги (и ему, а не брату, приписывали фразу: «Я предпочел бы умереть, чем не играть»)…
А.О. Орловский. Л.С. Пушкин
Пушкин надеялся, что статус семьянина избавит его от игромании. И действительно – после женитьбы он редко брал в руки карты, но зато стал заложником красоты молодой супруги.
Еще до помолвки, как вы помните, Пушкин взял кредит под залог кистеневских крестьян, чтобы выдать теще деньги себе на приданое, и обратно этих денег не получил.
Далее: раз уж ты привез в столицу красивую супругу – изволь обслуживать красоту. От квартиры в центре до мебели в гостиной – все должно соответствовать высокой грации (стулья, к примеру, должны быть от мастера Гамбса, не ниже).
«Холостяку в свете скучно: ему досадно видеть новые, молодые поколения; один отец семейства смотрит без зависти на молодость, его окружающую…» (Из письма Александра Пушкина Павлу Нащокину)
Летом 1835 года Пушкин делает подсчет на годовое содержание семьи в столице – плата за квартиру, содержание лошадей, домашний персонал, доходивший до 12 человек (две няни, четыре горничные, кормилица, кухонный мужик, повар, лакей, камердинер, служитель), а также плата извозчику, питание и прочие расходы. Один только кучер с хорошей каретой стоил две трети годового оклада поэта (3600 рублей в год). Получалось, что для проживания в центре Санкт-Петербурга надобно 30 тысяч тех рублей в год или около трех с половиной миллионов сегодняшних рублей в месяц!..
Минутка финансов
Общий объем проигрышей Пушкина примерно 77 тысяч рублей, доход – более семи тысяч; то есть поэт по итогу убедительно ушел в минус на 70 тысяч только по карточным долгам; на наши деньги это, очень приблизительно, – около ста миллионов рублей…
Пушкин был в шоке – он просит в начале лета 1835 года отпустить его года на три-четыре в деревню, – то есть предлагает сослать самого себя, чтобы сэкономить на столичной жизни. Император, надо сказать, удивился: давно у нас поэты не просились в ссылку. Но что бы стала делать в глуши Наталья Николаевна? – перед кем блистать красотой? – в округе куры, утки, гуси да коровы…