Раз уж все сложилось так, как сложилось, она намеревалась играть свою роль до конца. Ей вдруг вспомнился университетский театральный кружок, куда она вступила ради вдохновения для написания истории. Она даже выступала на сцене!
– Буква S похожа на пятерку, а Е как перевернутая тройка… Хм, или нет? Ничего не понимаю…
Ёнмин щипал себя за руки, лишь бы не засмеяться – очевидно, поддразнивая Минён. В ответ она зыркнула на него настолько убийственно, насколько могла. Субин переводила наивный взгляд с Минён на Ёнмина и обратно. Тхэсон, видимо уловив подсказку, сосредоточенно рассматривал стих в рамке.
– В Риме, как видишь, в Риме наоборот, как видишь… 50–0–5–3–5!
– Прав… да? – Минён чуть не ответила на этот выкрик «Правильно!»
Тхэсон тут же подбежал к двери, ввел цифры в нужном порядке, и, как и ожидалось, дверь открылась с характерным звуком.
– Ого, удивительно! Как ты понял? – Минён преувеличенно нахваливала Тхэсона и даже думала поаплодировать, но решила, что это было бы уже слишком. Она взглянула на Ёнмина, тот поднял два больших пальца. Но жест предназначался не Тхэсону, а самой Минён – «Хвалю твою похвалу».
Тхэсон пожал плечами и принялся объяснять:
– В конце концов, ответ и правда крылся в стихотворении. Римская любовь. Во-первых, важно слово «Loves», потому что на английском оно состоит из пяти букв – и стих тоже состоит из пяти строк. Я подумал, что каждая буква соответствует строке. Первая строчка «В Риме» значит, что L – это римская цифра. Пятьдесят. Во второй строке «Как видишь» – это буква O, и она похожа на ноль. Третья строка – снова римская цифра V, то есть пять. Следующая строка «Все наоборот», перевернутая E – это тройка. И последняя строка «Как видишь» – S похожа на пять. Таким образом, мы получаем 50–0–5–3–5.
Тхэсон закончил самодовольное объяснение, ни разу не упомянув, что ему помогла подсказка Минён. Девушку уже не волновало, понравится она Тхэсону или нет. Ей стало обидно, что ее вклад в игру не был признан. А Тхэсон тем временем взял Субин за руку и зашел в третью комнату. Ничего не изменилось.
C.O.M.E.
Дверь снова закрылась. Третья комната была обставлена скромно – в ней стоял только стол. Таймер, висящий на стене в каждой из комнат, продолжал отсчитывать время. У них оставалось всего пять минут.
– Времени ушло больше, чем я предполагал. Ребят, как думаете поступить? – спросил Тхэсон. – Оплатим дополнительное время и продолжим или сдадимся и уйдем? Мы, если что, намерены продолжить.
Выбравшись из второй комнаты, Тхэсон и Субин держались друг к другу еще ближе, будто больше не старались скрыть свои чувства.
– Конечно, нужно продолжать, – ответила Минён.
– Одну секундочку. – Ёнмин отвел подругу в сторону и прошептал: – Слушай, я думаю, уже хватит. Сколько бы ты его ни нахваливала, Тхэсон тобой все равно не заинтересуется. А еще у нас нет денег.
– Хм… если честно, я сама не знаю. Мне просто хочется пройти квест до конца. Говорят же, что привязанность зарождается после преодоленных вместе трудностей. Может быть, эта привязанность перерастет во что-то романтическое. – Минён не могла честно признаться Ёнмину в том, что ее интерес к Тхэсону начал угасать. Она просто не была готова так просто сдаться – будь то чувства или квест – и тем более демонстрировать это приятелю.
– Что ж, если ты так решила… – согласился Ёнмин.
Когда Ёнмин сообщил, что они с Минён тоже продолжают, Тхэсон попытался связаться по интеркому, чтобы продлить время.
– Странно. Гудки не идут. – Он несколько раз поднял и положил трубку.
– Кто вообще до сих пор использует такой устаревший способ связи? Лучше бы поставили терминал, в котором можно и еду с напитками заказать, и время продлить, – заворчал Тхэсон, так и не дозвонившись до администратора.
– Нам, наверное, позвонят, когда час истечет. А если у них сломан интерком, то, может быть, с нас даже не возьмут доплату. Давайте лучше пока сосредоточимся на головоломке, – предложил Ёнмин с улыбкой.
Минён, захваченная странной одержимостью, на какой-то момент совсем позабыла о том, как ей нравилось добродушие Ёнмина. Именно поэтому, несмотря на загруженный график, она нашла время на встречу с ним. Однако теперь девушка вела себя так, как ей никогда не было свойственно, стремясь любым способом произвести впечатление на другого человека. Она прекрасно понимала, что объективно со стороны это так не выглядит, но все равно считала: «Мягко говоря, я просто флиртую, грубо – разыгрываю преданную собачку».
Чем больше Минён думала об этом, тем сильнее путались ее мысли. «Нужно сосредоточиться на том, как быстро выбраться из комнаты. Вся романтика потом, сейчас главное – побег».
В столе посреди комнаты не было никаких ящиков с замками. На нем лежал только одинокий лист бумаги – по-видимому, чье-то письмо.
Теперь я правда ничего не понимаю.
Куда тянется мое сердце?
Я расставила все по местам.
Нет, просто отмела в сторону.
Пытаясь отбросить лишнее, я выбросила себя.
Спасите меня.
«Так похоже на то, что чувствую я», – подумала Минён. До сегодняшнего утра ее жизнь была такой простой, пока она сама же не решила ее усложнить! «Всегда ли мне нравилась романтика? Я пишу романы, потому что люблю романтику? Действительно ли мне нравится Тхэсон? Или это мне только мерещится?» – Минён постаралась отодвинуть мысли и чувства в сторону, как и героиня комнаты, и сосредоточилась на головоломке.
– Ну и что это значит? – нахмурился Тхэсон, рассматривая письмо. Видимо, только Минён понимала чувства героини квеста.
– Похоже на оборотку.
– Оборотка? Не очень-то романтично. – Ёнмин замолчал, наткнувшись на сердитый взгляд Минён. Вряд ли он когда-нибудь сможет понять, почему она так на него посмотрела.
На обратной стороне письма оказалась задачка, напоминающая греческий миф.
Древнегреческий философ Эпиктет, который когда-то был рабом, предсказал двум ученикам дату своей смерти.
«Я умру в следующем, 135 году. Придите ко мне в этот день».
Затем он назвал следующие даты:
14 января, 15 января, 18 января
16 февраля, 17 февраля
13 марта, 15 марта
13 апреля, 14 апреля, 16 апреля
После чего подозвал учеников по одному и назвал ученику А месяц, а ученику B – день.