Отлично сработал, гаденыш, подумал я, пытаясь заново научиться дышать. Но этим дело не ограничилось. Василий оседлал меня и занес руку для очередного удара. Здесь он, конечно, допустил фатальную ошибку. Никогда нельзя садиться на противника. Даже окончательно поверженного, но все еще находящегося в сознании. Если ты, конечно, не хочешь схлопотать неожиданный удар в шею или лишиться причинного места. Мои руки, кстати, легко дотянулись бы до последнего. И плевать мне на все условности. Когда речь идет о выживании, об этом не задумываешься.
Однако дальнейшего рукоприкладства получилось избежать. Василия кто-то схватил и грубо оттащил от меня.
— Хватит, черт тя дери! Ты что тут устроил⁈ — раздался хрипловатый бас. Тоже, кстати, до боли знакомый. Мой затылок не даст соврать.
Над нами возвышался хмурый Матвеич с револьвером в руках. Его внушительный ствол был красноречиво направлен в мою сторону. И не в голову, как в крутых боевиках, а целенаправленно в грудь. Чтобы уж наверняка не промахнуться. В случае нескольких результативных попаданий калибр оружия не оставлял ни малейшего шанса на выживание. Сидящего на полу Василия отец держал за шкирку, как провинившегося щенка. И всю эту мизансцену окружала толпа возбужденных зевак. Конечно. Куда уж без них?
— Ты кто, мать твою, такой? — направленный на меня ствол угрожающе дернулся.
— Никто, — прохрипел я. — Мне просто нужна работа и крыша над головой. Вот и все. И вообще, этот урод первый полез. — Болезненно поморщившись, я кивнул в сторону Василия.
— Как зовут и откуда? — продолжал играть свою роль Матвеич.
— Алексей Карамазов. Из Гриндейла.
Брови Матвеича театрально взлетели вверх.
— Карамазов, говоришь? — удивленно произнес он. — Отца как зовут?
— Федор Андреевич. — Я напряженно, стараясь не переигрывать, смотрел на направленный в меня ствол.
По залу пронесся гул удивления. Похоже моего новоиспеченного батяню тут многие знали.
— Хм. Работу, говоришь, ищешь? — Матвеич задумчиво посмотрел на меня. — А что умеешь?
— Охотиться, туши обрабатывать, — ответил я первое пришедшее в голову.
Матвеич понял, что вопрос слегка меня озадачил. Я выдал лишь то, что было указано в моей краткой биографии. Пришлось быстро спасать положение.
— С мутагенами работал? Артефакты умеешь извлекать? — многозначительно глянув на меня, спросил Степан.
— Само собой, — хмуро ответил я.
Матвеич сухо кивнул и взглянул на Василия, который к этому времени поднялся на ноги.
— Что не поделили?
Василий неуверенно пожал плечами и с ненавистью взглянул на меня. Причем ему даже не пришлось притворяться.
— Чужак. Расселся, как барин. Да еще на моем любимом месте.
— Ясно, — Матвеич осуждающе покачал головой. — Значит все-таки ты первый полез?
Василий промолчал, но виноватую мину все-таки состроить сумел.
— Жди меня в машине, — строго произнес Матвеич, глядя на сына.
— Но отец, я только… — обескураженно начал Василий.
— Жди, черт тя дери, в машине! — вспылил Матвеич. — Я все сказал!
Василий опустил голову и понуро поплелся к выходу. Степан проследил за ним строгим взглядом. Когда дверь бара за сыном закрылась, он убрал револьвер, подошел ко мне и, протянув руку, помог подняться.
— Если не сдрейфишь пожить у опушки леса, то могу взять тебя на испытательный срок. Пищу и крышу над головой обеспечу. Как покажешь себя, поговорим о жаловании. — Немного помолчав, он добавил: — За сына не переживай. Больше он тебя не тронет.
— Что делать надо? — хмуро спросил я.
— В смысле? — удивленно хмыкнул Матвеич. — Охотиться, конечно. Слышал, что отец твой был хорошим сталкером. Надеюсь, он успел тебя хоть чему-то научить?
— У меня оружия нет. Все осталось в Гриндейле. Револьвер, и тот на КПП отобрали.
Матвеич, услышав мои слова, неприязненно поморщился. Было заметно, что ему неприятно слышать о потере важной части своего немногочисленного арсенала.
— Оружием обеспечу, — сухо ответил он. — Ну так как? Решай быстрее. Некогда мне тут с тобой рассусоливать. — В его голосе послышались нотки недовольства.
— Ладно. Особо выбора у меня все равно нет. Сейчас только приведу себя в порядок. Где тут у вас уборная? — Этот вопрос относился уже к бармену. Кровь, сочащаяся из разбитого носа сама себя на уберет.
Бармен указал в дальний конец зала. Я в ответ кивнул и вопросительно посмотрел на Матвеича.
— Хорошо, — недовольно проговорил он. — Только не тормози. Долго я ждать не намерен. Черный пикап слева от входа. — Сказав это, он развернулся и двинулся к выходу. Толпа тут же почтительно расступилась. Видно было, что грозного Матвеича здесь уважают и даже слегка побаиваются.
После водных процедур в видавшем виды и замаранном туалете, я без особых сожалений покинул питейное заведение, приютившееся под пошарпанной вывеской «Золотой пескарь».
Насчет разыгранной Матвеичем сценки у меня, конечно, были свои соображения. И мне казалось, что они недалеки от истины. Похоже Степан тоже лицезрел мои выкрутасы с охранником Хилла. Вырубить такого амбала без определенных навыков и дополнительных усилений организма — задача не из легких. При наличии мозгов кто-то из зевак мог прийти к выводу, что я не совсем обычный человек, а, скажем, из тех, кого здесь принято называть берсерками. Такая слава мне сейчас совсем ни к чему. Надо было показать окружающим, что я обычный обыватель, уложить которого не так-то и сложно. И Василий здесь особенно постарался. Отвел душу, так сказать.
Когда я подошел к пикапу, то увидел, что в кабине сидит один Матвеич. Василия нигде не было видно. Скинув рюкзак, я запрыгнул внутрь и молча уселся на пассажирское сиденье. Нельзя показывать, что мы с Матвеичем знакомы. Во всяком случае, пока не выедем из города. Наличие любопытных глаз и ушей могло свести на нет всю с таким трудом выстраиваемую легенду.
Степан надавил на газ и пикап покатил по узким улочкам Риверсайда. Как я понял, мы держали путь к восточному выезду, хотя южный находился в пределах прямой видимости от Золотого пескаря. Судя по всему, Матвеич как-то узнал, что на южном у меня возникли определенные проблемы.
Вообще, тот факт, что Степан сам явился в Риверсайд, о многом говорил. Вряд ли он стал бы срываться с места, просто