— Спасибо, — говорит Ребекка, когда бармен уходит. — Переезжаю в Лос-Анджелес. Впереди неделя собеседований и встреч, так что пока это мой «базис». Я развожусь. Дом – не то место, где хочу находиться сейчас.
— Нужна юридическая помощь? Буду рад.
— Красивый и добрый, — она проводит рукой по моему плечу.
Она сексуальна, но то, что происходит межу нами – не про секс. Точнее сказать, возникла дружба, и это ново для меня. Особенно учитывая, что она достаточно горяча, чтобы в других обстоятельствах я точно захотел бы переспать с ней. Уверен, она тигрица в постели, но сейчас мне это совершенно неинтересно.
— Так обо мне никто никогда не говорил. Что красивый – да. Но добрый? Никогда.
— Ну, ты душка. Я это вижу. Впрочем, моя сестра – адвокат по бракоразводным процессам. Но спасибо.
Встаю, поднося ее руку к губам.
— Удачи с разводом, Ребекка. Как всегда говорю: «Люди – дерьмо».
Она улыбается, идеально белые зубы сверкают в полумраке бара.
— Халиль Джебран50 говорил: «Вера – это знание внутри сердца, за пределами доказательств». Люди разочаровывают, но верь, Алек, вопреки тому, что они тебе показывали. Одни люди – наши, другие лишь отвлекают нас от той жизни, которой нам суждено жить. Мой муж был хорошим отвлечением, но не моим человеком. Когда найдешь своего, твоя настоящая жизнь начнется. Я желаю тебе этого.
— Хм. Ну и ну, — усмехаюсь. — И всё это от психотерапевта.
Ребекка смеется и вкладывает визитку в мой нагрудный карман: — Если захочешь излить душу или просто услышать «вытащи голову из жопы», звони.
Тепло улыбаюсь, похлопываю по карману и возвращаюсь к столику.
Уинтер выходит из-за стола как раз, когда официанты приносят поднос с вином и бокалами. Пробираюсь сквозь толпу, следуя за ней, и направляюсь в коридор, куда она только что свернула.
За поворотом вижу, как она заходит в женский туалет. Хотя мне очень хочется ворваться следом, останавливаюсь, прислоняясь к стене у двери.
Через пару минут Уинтер выходит, поправляя платье.
— Привет… — говорю, заставляя ее вздрогнуть.
Она нервно улыбается, теребит край платья. — Эй… Что ты здесь делаешь?
— Хотел проверить, всё ли в порядке.
— У меня всё в порядке. А у тебя? — в ее тоне звучит легкая колкость. — Какой же ты джентльмен, целуешь руки… Со мной ты не так мил.
Вот оно. Сомневаюсь, что ей вообще нужно было в туалет. Скорее, она пошла тыкать булавки в мою куклу вуду.
— Я был с тобой очень мил, — мои губы медленно растягиваются в улыбке. — Ты ревнуешь, Уинтер?
— Не надо меня проверять, Алек. Я взрослая женщина. И не ревную.
— Ну, ведешь себя как ребенок. Очень ревнивый ребенок.
Она фыркает, как самый обиженный малыш, которого я когда-либо видел. — Просто… Ты пошел заказать напитки, боже мой. А женщины сразу начинают тебя трогать, едва познакомившись? Для тебя это норма?
Скрещиваю руки на груди, забавляясь ее запалом.
— Ты закончила? — мой тон снисходителен, довольная ухмылка расползается по лицу.
— Не играй со мной, Алек.
Она делает большой шаг, чтобы уйти, но молниеносно обвиваю руку вокруг ее талии и притягиваю к себе. Разворачиваю нас и прижимаю ее к стене.
— Я ее знаю. Между нами ничего нет. Но даже если бы было, я бы не заметил, потому что ты самая красивая женщина в этом зале.
Она открывает рот, но я внезапно теряю остатки разума и грубо прижимаюсь губами к ее губам.
Уверен, что она даст мне пощечину или оттолкнет. И я заслужил это. Потому что не понимаю, что на меня нашло, но желание чувствовать Уинтер близко росло и превратилось в нечто с собственной массой и гравитацией. Вместо того чтобы снова смотреть, как она уходит, чувствую, что во мне что-то щелкает и потребность обладать ею поглощает меня целиком.
И, для протокола, она не отталкивает меня. Не бьет.
Целует меня в ответ.
Целует в ответ.
Одна ее рука обвивает мою шею, другая скользит по щеке, притягивая лицо к себе. Крепко обнимаю ее за талию, стирая любое расстояние между нами.
Прежде чем осознаю это, наши языки сплетаются. Зубы сталкиваются, заставляя прикусить, а затем засосать ее нижнюю губу. Пальцы впиваются в кожу. Мы поглощаем друг друга, а мир вокруг испаряется.
Прижимаюсь бедрами к ней, заставляя ее простонать в поцелуй. Звук задыхающегося стона сводит меня с ума. Рычу и двигаюсь снова, показывая, что она со мной делает.
Ее руки скользят вниз по моей груди, язык атакует, а затем она хватает меня за бедра, умоляя о новом толчке. Мы словно зажженная спичка. Слишком горячо для общественного коридора.
Обычно мне плевать, но с Уинтер всё иначе. Последнее, чего я хочу – чтобы кто-то увидел ее такой.
Эта версия Уинтер – только моя.
Не желая отрывать губы от ее губ, говорю в поцелуй:
— Разреши затащить тебя в туалет…
— Разрешаю, — она задыхается.
Неохотно отпускаю ее, хватаю за руку и разворачиваюсь, чтобы ворваться в женский туалет, будто в коридоре пожар.
Уборщица внутри широко раскрывает глаза при виде меня и вскакивает со стула.
— Даю тысячу долларов, если уйдешь. И еще тысячу, если никто нам не помешает. Скажи, что туалет засорился, мне плевать, но нам нужно уединение.
— Конечно, — ухмыляется, когда достаю кошелек и отсчитываю десять хрустящих сотен. Она тут же уходит, рассматривая деньги.
Разворачиваюсь и подхожу ближе к Уинтер. Она отступает с дьявольским блеском в глазах, приглашая меня начать погоню.
— Тебе нравится, когда за тобой гонятся, Сестра Уинтер? Когда я поймаю тебя, сделаю с тобой кое-что непотребное.
Игривая улыбка мелькает на ее алых губах.
— И всё твое время со мной стоит жалких две тысячи долларов, мистер Фокс?
— Во-первых, две тысячи за пятнадцать минут – это щедро. Больше ста тридцати долларов в минуту. Даже дорогие проститутки столько не получают. А во-вторых… — прижимаю ее к стене. — Я всерьез готов продать все активы, чтобы купить больше времени с тобой.
Она проводит руками по моим бокам, прикусывая пухлую губу, теперь еще более опухшую от поцелуев.
Блядь. Никогда так сильно никого не хотел.
— Так романтично, — говорит она