Он сказал, что купил ее маме во время медового месяца у озера Джокасси в Южной Каролине. Указал на другую – ее они купили, когда приобрели дом. Еще одну – когда родились близнецы. Следующую она увидела в комиссионке во время поездки по побережью.
Я всегда думала, стрекозы – ее увлечение. Оказалось – их общее.
Он сказал, стрекоза символизирует перемены, адаптивность, самопознание. А многие культуры видят в ней ясность и постижение глубины жизни. Я слушала, как завороженная. Росла среди этих фигурок и лишь тогда задумалась почему.
— Когда она пересекла мой путь, я замер. Жизнь вокруг остановилась. Ничто не имело значения, кроме нее, — сказал он. — Всё стало ясно: мой путь, мое предназначение, мое место в мире... Должен был пройти всё с ней. Что бы мы ни делали, я знал – мы должны делать это вместе. Она была моим переломным моментом, моей развилкой, моей стрекозой.
Тогда я получила первый урок романтики. Влюбилась в стеклянные фигурки и захотела знать историю каждой. Папа сидел и рассказывал о дне их встречи, и я еще сильнее влюбилась в саму любовь.
Смеюсь, засовываю телефон в задний карман. Швыряю ключи на кухонную стойку, иду в спальню за холщовой сумкой. Может, куплю пару бутылок вина для Сондры. И миниатюрки алкоголя спрячу в сумочку.
Люблю подруг, они моя семья. Но теперь, глядя на Сондру и Престона, – особенно на Престона – вижу Алека. Вижу отель. Вижу тупой план – отдать сердце самому притягательному мужчине в моей жизни – временно. Вижу боль.
Не помогает то, что Сондра и Престон одурительно счастливы. И я рада за них, искренне. Оба заслуживают любви. Просто сейчас быть рядом с этим... тяжеловато.
Возвращаюсь на кухню с сумкой, хватаю ключи и кошелек – стук в дверь меняет направление. Неспешно подхожу, смотрю в глазок – смеюсь, увидев Бенни.
Распахиваю дверь с улыбкой – он дуется, выпятив нижнюю губу.
Сложив ладони будто для молитвы, ноет: — Пожа-а-алуйста...
Качаю головой, широко распахиваю дверь: — Беспомощный.
— Я очаровашка, — заявляет он, входя. Перепрыгивает через спинку дивана, плюхается на спину, закидывает ногу на ногу, заламывает руки за голову.
Закрываю дверь, иду к дивану. – Ты невозможный.
— Я – возможный и твой любимый брат.
— Чувствуй себя как дома, пожалуйста, — шучу.
— Уже. Так, насчет папиного подарка... Что ты подаришь от меня?
— Ничего, Бенни. Почему бы тебе не попробовать самому в этом году? Ты знаешь папу не хуже меня.
Бенни давится смехом. — Ты шутишь? Ты его драгоценная Уинни-Медвежонок. Вы ближе, чем мы с Кэлом, а мы делили утробу.
— Кстати, где Кэл?
Бенни пожимает плечами. — Без понятия. Мы же не приклеены.
— Кто-то врет? — поднимаю бровь.
Он садится, вздыхает. — Ладно. Ушел пить пиво с Тристаном Беккером. Даже не позвал.
Не могу сдержать смех. — Правда, ты очаровашка.
— Да что за хуйня? — проводит рукой по светло-каштановым кудрям, делая их еще более растрепанными. — Я тоже дружу с Тристаном!.. Вместе в мяч гоняли.
Плюхается на диванную подушку, зажимает мою подушку. — Почему я не пошел?
— Ох, Бенни, он тебя любит, — плечи трясутся от сдерживаемого смеха. — Просто... иногда вам нужно пространство.
— Мне не нужно! Мне никогда не нужно!
— Да, но Кэл же...
— Мудак, — заканчивает за меня.
— Иногда. И он независимее тебя. Большинство людей независимее тебя.
— Заткнись, — швыряет подушку.
Со смехом ловлю, прижимаю к груди.
— Пусть Тристан Беккер будет его, — говорит он. — Надеюсь, они счастливы. Хочешь, пойдем поедим и позлим его? Если узнает, что ты со мной, обосрется, что не позвал меня. Может, тогда кинет своего новоявленного лучшего друга Тристана и придет к нам.
— Конечно, — игнорирую факт, что меня используют. — У Сондры сегодня ужин. Как раз собиралась в магазин за вином. Пошли со мной, потом заскочим в «Таверну» через дорогу. Я возьму кофе, а у Сондры поужинаю.
— Договорились. Твоя горячая подруга Минди будет у Сондры?
— Минди? — встаю, разглаживаю блузку, иду за вещами.
Бенни поднимается с дивана, идет следом. — Минди со свадьбы... С огненно-рыжими волосами... Боже, блядь, обожаю рыжих.
— А! Минди Монро. Она работает с Сондрой. Не знаю, будет ли.
Хватаю кошелек, ключи со стойки, сумку.
— Замолви за меня словечко, бро. Она свободна? Погоди, точно свободна – между нами пробежала искра через весь танцпол! Она трахала меня глазами минуты три!
— Господи, Бенни, — морщу нос. — Помалкивай.
Открываю дверь, Бенни выходит за мной.
— Кстати, где твой чувак?
— Кто? — запираю дверь. — А, ты про Алека?
— Алека, твоего идеального бойфренда-юриста, — передразнивает с британским акцентом.
— Он не британец, тупица.
— Ну да, но он такой пафосный, сноб, будто дорогие средства для волос использует, — проводит пальцами по кудрям. — У него классные волосы.
Выходим на Линкшир-стрит через тяжелую уличную дверь.
— Так, если он пафосный и богатый, обязан быть британцем?
Бенни пожимает плечами. — Ну, типа да. Как королевская семья, алло...
Смеюсь. — Короче, он не мой бойфренд. Мы просто скрашивали друг другу время на свадьбе. Все там перепихиваются.
— Не-а... — яростно трясет головой. — Не хочу слышать, что моя сестренка трахалась на свадьбе по-быстрому.
Поворачиваем к «Хейворд Маркету» – это скорее винный-десертный магазин, чем супермаркет. Божественные трюфели с кленовым сиропом.
— Ты сам спросил...
— Спросил, где он, а не про ваши перепихушки. Думал, вы типа встречаетесь. Выходит, этот мудак держал тебя за руку, чтобы познакомиться с твоим суперстрогим папой и чертовски сексуальными братьями-близнецами, зная, что просто трахается с тобой?
Снова трясет головой.
— Не-а. Не нравится мне это. Звучит херово.
Смеюсь. — Я взрослая женщина, Бенни. У меня есть секс.
— Хва-а-атит, — толкает меня локтем. — Нету у тебя. Вы просто обнимались, да? — бросает взгляд искоса. — Не отвечай. Ну, я его и раньше ненавидел, а теперь вообще. Мудила