Звон разбитого стекла из глубин апартаментов срывает меня с кровати. Приглушенные мужские голоса и шарканье поджигают ноги. Иду к шкафу, вытаскиваю спортивные штаны, натягиваю поверх боксеров, хватаю бейсбольную биту – она стояла в углу именно для такого случая.
В доме отличная безопасность. Как сюда пробрались – загадка. Но кто бы это ни был – выбрал не ту дверь. Выпустить пар – именно то, что сейчас нужно.
Крадусь по коридору босиком, едва шумя.
— Ауч... Блядь... — слышится мужской голос.
Заглядываю за угол в гостиную, обеими руками сжимая биту. В прихожей, в паре футов от приоткрытой двери, вижу сгорбленную темную фигуру. Свет из коридора позволяет разглядеть лишь силуэт одного человека.
Осторожно вхожу, бита наготове, оказываюсь прямо за придурком. Замахиваюсь одной рукой, другой касаюсь его плеча. Он резко оборачивается – луч света падает на лицо, останавливая мои руки на замахе.
— Хейден?!
— Какого хуя? — плюется он, отступая.
Мышцы расслабляются, опускаю биту. — Чуть не убил. Нахрен ты приехал?
Закрываю дверь, щелкнув замком, включаю свет. Хейден щурится от яркости, шатаясь плюхается на диван с булькающим смешком.
— Ты пьян... — констатирую, глядя на разбитую вазу с консоли в прихожей.
— Просто навестил братишку, — икает, закидывая ноги на мой журнальный столик.
— Ты старше меня на три месяца. Хватит звать «братишкой».
— Ага, ага...
Иду в кладовку, беру веник и совок, возвращаюсь убирать осколки.
— Ушел с женщиной из паба «Хендрик». Первая ошибка – дыра там еще та. Секс был ничего, но у нее коллекция плюшевых лам, и квартира пахла уксусом. Решил не оставаться. Вспомнил, что у меня есть ключ от твоего дома. А раз ты ближе, и мысль о машине сейчас вызывает рвоту... — он бросает взгляд, пока я высыпаю осколки в мусор.
Выдавливаю улыбку. — Рад тебя видеть. Иди в гостевую.
Достаю из холодильника воду, из кладовки – протеиновый батончик. Кладу перед Хейденом на стол, сажусь напротив в кресло.
Его глаза скользят по моему торсу. — Один?
Киваю. — Как раз собирался вырубаться.
Его веки тяжелы от алкоголя, взгляд мутный. Он откидывает голову на спинку дивана. — Ах да, ты отпустил свою горяченькую подружку невесты. Уинтер, кажется?
Упоминание Уинтер излучает волну гнева, резонирующую в костях. Но Хейден именно этого и добивается. Развожу ноги шире, откидываюсь в кресло, изображая безразличие – его bête noire71.
Он поднимает голову, встает, фирменная усмешка на месте, шатается к мини-бару. Хватает с полки наполовину полную бутылку Glenfiddich 30, два стакана, возвращается на диван. Садится, наливает по три пальца, проливая немного на столик, пододвигает мне стакан. Смотрю на напиток без реакции, возвращаю взгляд на него.
— Раз ты ее больше не... то есть не встречаешься... — его усмешка углубляется. — Не против, если я…
— Не смей, — предупреждаю.
— Что? — он пожимает плечами, потягивая виски. — Что такого в братском обмене?
— Ты пьян и ищешь драки.
Мой стальной взгляд не отрывается от его полуприкрытых пьяных глаз.
— Знаешь, как она меня назвала… — икает. — Сказала, что я не более чем второсортный Алек. И что я второй, а то и третий сорт.
Уголок моего рта дергается в усмешке. Ясно слышу ее голос. Моя бульдог... Моя. Вздрагиваю, осознавая: была.
— Отличный знаток характеров.
— Ну... — он наклоняет голову. — Она доверилась тебе, и чем кончилось? — пожимает плечами. — Так что не факт.
Пальцы впиваются в подлокотники кресла. Ногти вонзаются в кожу, пока не убеждаюсь, что продырявил ее.
— Когда я пригласил ее, она сказала: даже если бы не принадлежала тебе – а она, цитата, «тысяча процентов принадлежит, принадлежала», неважно... – всё равно отказала бы, — он делает глоток, наблюдая за мной. — Наверное, сейчас жалеет, что не послушала.
— Ты приглашал мою, блядь, девушку?!
— Девушку? — он откидывает голову с вопросом, улыбка трогает губы. — Вы же порвали. Ты теперь никто. Я пытался ей сказать.
Мышцы напряжены, чтобы сохранить выдержку. — Что ты ей сказал?
— Что она интрижка. Легко трахнуть, но недостаточно хороша для отношений.
Срываюсь с места, отшвыриваю столик. Стекло бьется, виски заливает пол, мебель, ноги. Хватаю Хейдена за лацканы, поднимаю с дивана до уровня глаз.
— Чего так зол, братец? — дразнит он. — Ты подтвердил мою правоту, — смеется, болтая в моих сжатых кулаках.
Швыряю его обратно на диван. Его хриплый смех эхом отдается в ушах, пока я поворачиваюсь спиной, мечась по комнате.
Он пытается задеть меня, бьет по больному. Для него это кровавый спорт. Но я действительно доказал его правоту. И наверняка она так и думает: что была интрижкой. Достаточно хороша для секса, но не для отношений.
Разворачиваюсь, тычу пальцем ему в лицо. — Почему ты меня так, блядь, ненавидишь?
Он закидывает ногу на ногу, разваливаясь на диване. — О чем ты? Ты мой брат... Я люблю тебя.
Сужаю на него глаза, смеюсь, делая шаг ближе. — Не может быть, просто из-за зависти... — скалю зубы. — Мама уделяла мне больше внимания? Папа брал на ужины без тебя?
— Я не завидую тебе! С чего бы? — его челюсть напрягается, темно-красный румянец ползет по шее.
— Нет, в этом дело? — дразню, наконец желая докопаться до сути этого ебаного бардака. — Ты завидуешь, да? Ты был единственным ребенком, потом привели меня – пришлось делиться.
— Заткнись, — плюется он, сжимая кулаки на коленях.
— Делить их время, дом, любовь... Признай, — давлю, подходя ближе, моя тень накрывает его. — Хотел бы, чтобы оставили меня в сточной канаве, где нашли? Чтобы они были только для тебя? В чем дело, Хейден? Всех денег мира мало?
— Заткнись... — его голос дрожит, он проигрывает битву за контроль. Роли поменялись, он отравлен своим же ядом.
— Аттестата Лиги Плюща72 мало?
— Заткнись, блядь, Алек.
Он выпрямляется, явно на грани срыва. Я давлю. Так же, как он, когда хочет сломать меня.
— Репетиторы в средней школе, горничная, «Мерседес» на шестнадцатилетие, чертов чемпионат штата по лакроссу…
Хейден срывается с места, толкает меня. — Заткнись!
Я спотыкаюсь, но удерживаю равновесие, снова встаю к нему лицом к лицу.
— Тебе всего было мало, —