Обмотала полотенце покрепче, – вода всё еще стекает по телу – и подскочила к двери, чтобы впустить его.
И представьте мой шок, когда, распахнув ее с парой крепких словечек, я увидела перед собой Существо.
Мою версию в воспаленном воображении Алека.
А потом этот уродливый персонаж Marvel запел. Громко. Пока я стояла там в одном полотенце, а вода стекала с моего мокрого тела на коврик в холле.
Ты так помогла мне с переездом,
Давай же потанцуем!
Ты, конечно, крута до безумия,
Пусть этот холл станет нашей танц-площадкой!
Гримм в своем неуклюжем костюме из булыжников схватил меня за запястье – той самой руки, которая держала полотенце, между прочим – вытащил в коридор, а потом начал прыгать вокруг меня, как идиот, пока я пыталась прикрыться.
Если вдруг понадоблюсь – я приду,
Ведь для тебя я на всё готов!
Мой дружок по переезду, мне так повезло,
Хорошего дня, и чтоб всё прошло!
Когда этот идиотский, плохо сочиненный опус закончился, я стояла в ужасе, а Существо прочистил горло и неуверенно пробормотал:
— Э-э-э… Это послание передал вам мистер Фокс от агентства «Пой и празднуй с нами». Заказывайте нас для вашего… — ткнул в меня толстым пальцем, — …следующего торжества!
Потом развернулся и побрел к лифту, где у стены стоял довольный собой, ухмыляющийся во весь рот Алек Фокс.
Я сузила глаза, вдохнула воздух, раскаленный, как лава, резко развернулась и вошла обратно в номер, хлопнув дверью. Затем рванула в свою комнату, где сейчас и нахожусь, ожидая неминуемых издевок.
Кем он себя возомнил?!
Неужели он правда совершил все эти усилия, чтобы просто позлить меня? Я уже говорила, что ненавижу его? Бьюсь об заклад, он счастлив, только когда окружающие страдают. Что ж, поздравляю, я в восторге: он нанял подростка в костюме Гримма, чтобы донимать меня. Несмотря на то, что я была мокрой и голой. И спешила к двери, думая, что он не может попасть внутрь.
Дверь в номер открывается и закрывается. Натягиваю черную футболку и успеваю надеть трусы, пока полотенце еще на месте. Слышу, как Алек идет по коридору, и ныряю в гардеробную, чтобы надеть джинсовые шорты.
Не просто слышу, как Алек вторгается в мое пространство. Чувствую это кожей. Может, это гнетущее ощущение его надменности, самодовольства – но он здесь, в одном помещении со мной.
Беру расческу с раковины в ванной и выхожу в спальню с улыбкой. Потому что реакция – это то, чего хочет Алек. А я никогда не дам ему того, что он желает.
Алек лениво пересекает комнату и плюхается на мою кровать – без рубашки, потный и блаженно довольный. Вытягивается на покрывале, закидывает ноги – в почти идеальных кроссовках – одну на другую, а руки – за голову с видом полнейшего пофигизма.
— Привет, соседка.
— Привет, Алек, — отвечаю, изображая безразличие и игнорируя тот факт, что его поза демонстрирует каждый мускул на рельефном животе. Каждую отдельную мышцу.
— Хорошо пробежался?
— Очень. Продуктивно. Успел обзвонить кучу людей, назначить пару встреч… В общем, плодотворно. Песню сложить можно.
Блеск самодовольства в его глазах почти выводит меня из себя, но я смотрю на него, отказываясь показывать раздражение, и провожу расческой по мокрым волосам.
— Рада за тебя. У нас встреча со свадебным планировщиком через час, так что советую тебе пойти в душ.
— Без проблем, Гримм, — он сползает с кровати, всё так же сияя своей праведной ухмылкой, медленно поднимается и пристально смотрит мне в глаза.
Ненавижу Алека Фокса. Всем сердцем. Он воплощение всего, что я не выношу в мужчинах. Нарциссичный, избалованный, высокомерный. Наверняка, всё в жизни получил просто так, без усилий – включая женщин. Он не знает, что такое скромность, благодарность или доброта.
Но то, как он смотрит на меня, как изучает лицо, когда говорю; тот хищный блеск в глазах, когда я его провоцирую – всё это разогревает мое тело до опасных температур.
Сейчас он смотрит так, будто выводить меня из себя – его любимое развлечение. И я не знаю, отчего кружится голова: то ли от того, что Алек Фокс – один из самых сексуальных мужчин, которых я когда-либо видела, то ли от того, что мое сердце посылает в мозг предупредительные сигналы:
Не подходи. Держись подальше. Беги!
Алек поворачивается ко мне, уже почти выходя за дверь.
— Ах да, еще кое-что… — он прислоняется к косяку и засовывает руки в карманы. — Открывая дверь, будучи голой, кого ты рассчитывала увидеть?
Его дразнящая усмешка заставляет мою челюсть напрячься от злости.
— Я не была голой, — отвечаю с невозмутимой улыбкой. — В полотенце, потому что мой душ грубо прервали. Я думала, ты остался снаружи без ключа от номера.
— Сегодня утром ты расхаживала по кухне в тех горячих трусиках… — он отталкивается от косяка и медленно приближается.
Сглатываю, укореняюсь на месте, отказываясь реагировать. Сексуальность – его конек… но мне нужно завязывать со сладким. Не поддамся.
— Ты могла просто накинуть халат, который висит рядом с душем. Но выбрала полотенце…
Не поддамся.
Алек входит в мое пространство, мгновенно выжигая весь кислород вокруг.
— Ты пытаешься мне что-то сказать, Уинтер?
Он смотрит на меня сверху вниз, в нескольких сантиметрах от моего лица, и пока я пытаюсь прийти в себя и вспомнить, как строить предложения, просто пялюсь на него моргая, будто не понимаю английского.
НЕ ПОДДАМСЯ.
Встряхиваюсь, чтобы избавиться от легкого головокружения, которое он вызвал. С Алеком всегда должна помнить, кто я такая. Он хорош, но моя самооценка – неприступная крепость.
Спасибо, бывший парень Брайан.
— Алек, — говорю, вкладывая в каждое слово всю свою ненависть, — всё в тебе меня отталкивает. Твое отношение, твоя личность, манеры. Мне не кажется привлекательным этот образ «мажора, которого родители обеспечили всем, и кто даже не поймет, если ему засунут палец в жопу, потому что он никогда не сталкивался с трудностями». Всё это… — провожу рукой от его головы до ног, — …эта атмосфера «я секс на ножках» вызывает у меня отвращение.
Глаза Алека сужаются, его челюсть напрягается от злости. Он наклоняется, горячее дыхание обжигает мое ухо, заставляя содрогнуться.
— Ты ни хрена не знаешь обо мне, Гримм. И уж точно не имеешь права говорить о моих родителях.
Поворачиваю голову, губы почти касаются его, но я удивляюсь боли в его голосе.