— Ебаный в рот, — сквозь зубы просипел Сека.
Ну да, ему тоже орать нельзя, надо же статус демонстрировать перед подчиненными. А они наверняка сейчас снаружи сидят, слушают.
Я же тем временем влил туда другого антисептика — хлоргексидина, чтобы точно вымыть все. Взял еще одну салфетку и щедро намазал левомеколем из тюбика, так, чтобы пропиталось. И щипцами загнал это все в рану.
Ну, наверное, нормально. Только надо еще дренаж сделать, чтобы гной отходил, а он точно будет. Трубок нет.
Выдохнул, вытащил из пачки еще одну перчатку и ножницами отрезал от нее кусочек латекса, который тоже засунул в рану. Ну хоть что-то. А потом взялся за бинт, разорвал упаковку и, чуть приподняв ногу Секи, принялся перематывать рану.
— Все что ли? — спросил он.
— Нет, — я покачал головой. — Еще антибиотики нужны. Но все, что мог, я сделал. Перевязки менять надо и уколы делать, и недели через три на ноги встанешь.
Снова проглотил это «наверное». Но пока ему надо делать перевязки и уколы, я им нужен. Значит, меня не убьют. И даже вполне возможно, что будут кормить и поить.
Очень уж кушать хочется, а пить и того больше, честно говоря.
Забинтовал я качественно — занятия по десмургии не прогуливал, да и вообще опыт у меня был. А потом стащил с себя перчатки, бросив их прямо на пол, взял еще пару, на этот раз чистую, и опять полез в эту импровизированную «аптечку».
— Бардак у вас тут, — сказал я. — Я мог бы заняться, рассортировать, посмотреть.
— Вот и займешься, — как-то забывчиво ответил Сека, который продолжал крутить в руках пулю, которую я из него достал. — Но потом.
Вытащил флакон с граммом порошка, посмотрел — цефтриаксон. То, что нужно, но его мало, всего лишь пять штук. А надо как минимум десять, пока все не пройдет. А по-хорошему два грамма в день, да еще метронидазол в капельницах достать.
— И антибиотики надо будет достать, — сказал я. — Могу сходить, знаю пару аптек.
— Без тебя сходят, бля, — ответил он. — Коли давай.
Я принялся ковыряться в коробке в поисках хоть какого-нибудь местного анестетика. Новокаина там или лидокаина — хоть чего-нибудь, в чем можно было размешать антибиотик. Потому что цефтриаксон в мышцу на воде — это пиздец, он меня тут на месте убьет.
Хотя и воды-то нет. Есть только физраствор. Подойдет.
— Бля, — пробормотал я.
— Чего? — спросил Сека, тут же вскинувшись.
— Да ничего, просто в вену придется колоть, — сказал я, решив, что это будет проще, чем объяснять.
Сломал пластиковый колпачок ампулы, набрал в шприц, а потом проткнул им резиновую крышку флакона с антибиотиком, надавил на поршень, и принялся взбалтывать осторожно. Надо, чтобы хорошо растворилось, чтобы вся доза в кровь попала.
Все. Набрал. Теперь поршень обратно на себя, флакон на хрен, воздух выпустить.
— Руку дай, — сказал я.
— Какую? — спросил он.
— Без разницы, — ответил я. — Давай.
Он вытянул левую. Я присел, правой рукой нащупал вену. Потом вскрыл еще одну спиртовую салфетку, опять мазнул. И левой рукой перехватил его за предплечье и сжал, что было сил. Жгута венозного я не увидел, а Эсмарх для этого не подойдет.
— Кулаком работать надо? — спросил он.
— Без этого обойдемся, — ответил я.
Вена надулась, и я осторожно проколол ее, а потом под тупым углом ввел иглу. В канюле кровь. Значит, попал. Так, а теперь медленно. Очень медленно. Быстро нельзя — это помню, а почему именно — не помню.
— Печет, — проговорил Сека. — Руку печет.
— Это нормально, — ответил я, убедившись, что кожа не надувается. А, значит, лекарство идет туда, куда нужно.
Через полминуты все было закончено. Я шлепнул на место укола ту же салфетку и выдернул шприц. Поднялся и стащил с рук перчатки.
— Ну все, — проговорил я. — Пока что все. А теперь послушай меня внимательно, Сека.
— Ну? — посмотрел он.
— Короче, то, что мы сейчас делали — это колхоз полный. Даже я, как не хирург, тебе это скажу. Шансов ногу сохранить у тебя процентов пятьдесят — либо да, либо нет. Нужны антибиотики — такие же, как те, что я тебе вколол, но гораздо больше. Флаконов двадцать хотя бы. Нужны капельницы еще такие, «метрогил» называются, знаешь, может быть?
— Это разве не для десен мазь? — впервые за все время подала голос Надя.
— Я знаю, — кивнул он. — Покупал, горло полоскать.
Нет, бля, как же у нас все любят из пушки по воробьям хуячить. Но ладно.
— Вот. Если это все будет — через полторы-две недели будешь бегать пуще прежнего. Потому что будешь знать, что под пули лучше больше не подставляться.
— Ты это пошутил что ли? — хмыкнул он.
— Вот такой вот у нас у врачей, юмор, — я пожал плечами. — Короче, лекарства надо найти. Тогда я тебя вытащу гарантированно. Иначе — честно, не знаю. Можете меня убить даже, но больше сам Бог тут не сделает.
Он помолчал несколько секунд, посмотрел на меня, после чего вдруг кивнул.
— Еще мне что-то надо знать?
— У тебя, скорее всего, температура поднимется сегодня. И завтра. Но это нормально — организм с заразой борется. Если будем дальше делать все, как надо, то к третьему дню упадет. Через неделю можно будет дренаж достать и чисто сверху перевязывать. Ну все в общем-то.
Глянул на Надю.
— Помоги встать, — попросил он.
Именно у нее, у девушки, не у меня. Значит, не доверяет.
Она тут же подскочила и помогла ему подняться. На ногу он особо не наступал, но идти кое-как мог.
— Наружу выходи, — сказал он.
Я выдохнул. Особой благодарности за свои услуги я в общем-то не ожидал. Это почти как в страховой медицине, в поликлинике — пашешь за копейки, задерживаешься после приема, потом ходишь по вызовам до вечера, а спасибо тебе никто так в итоге и не скажет.
Мне не оставалось ничего, кроме как послушаться его. Остальные снаружи остались, никуда не ушли. Но было видно, что главаря своего они видеть рады.
— Так… — проговорил он, после чего посмотрел на меня. — Вы