А вот дальше полки были обвалены. Как будто кто-то за кем-то гонялся, как в фильмах ужасов, тот убегал и опрокидывал за собой полки, чтобы загородить дорогу. Может быть такое?
Не знаю. Мертвечиной не пахло. Вообще ничем не пахло, пылью и пустотой только. И тихо было.
— Ну, походу, тут нет никого, — проговорил у меня за спиной Адик.
— Точно, — подтвердил я. — Потому что брать тут тупо нечего. Ну, надеюсь, наш товар хоть цел. Пошли.
Мы двинулись вглубь магазина. Прошел мимо пустого холодильника для пива. Его тоже забрали, естественно, пивко в такие времена очень помочь может.
Бакалея — пусто. Конфеты и сладости — ничего.
Детский отдел. Воду что в пятилитровках, что в полторашках утащили всю, это сейчас стратегический товар. Детского питания тоже не осталось, даже смесей. Ну а что, смесь — это неплохой источник белка, жиров и олигосахаридов. Если не брезгуешь, то можно пить и прожить какое-то время.
Мне один знакомый качок еще из старых времен рассказывал, что они в начале двухтысячных вместо протеина самую дешевую детскую смесь покупали. Потому что протеина тогда просто не было.
Я наклонился, взял один из тюбиков с каким-то улыбчивым рыжим мальчиком. Наверное тут Антошка из детской песни подразумевался, который еще картошку копать не хотел. Ага, окажись этот придурок в нашей ситуации, он бы первым на поле побежал бы, и даже лопату бы не взял — все руками.
Посмотрел… Семьдесят пять миллилитров. В этом-то и отличие косметики от лекарств. У лекарств вес всегда написан, в граммах — так положено. У косметики, клеев и прочего, что в тюбиках продается, уже объем. Миллилитры.
— Вот нахуя портить было? — пробормотал Адик, осматривая развалы этой детской дребедени, которая валялась на полу. — Не надо, так оставили бы, как есть.
— Собираем, — сказал я. — Разделимся. Я — крема, Рыжий — мыло, ты, Адик — зубную пасту. Остальные пусть смотрят по сторонам.
— Зачем нам зубная паста-то? — посмотрел на меня «олимпиец», он сегодня опять был в своем «Боско». — Особенно детская.
— Потому что я не стоматолог, и зубы лечить не умею, — ответил я. — Точнее могу, но только хорошо поставленным ударом. Сразу выбить на хрен. А вот ковыряться там, десны вскрывать. Лучше уж чистить и полоскать, пока возможность есть.
— А во-вторых — мыло детское — штука хорошая. Детское вообще все неплохое, его делают по ГОСТам, которые соблюдаются строго. Во взрослой еде всякое говно может быть, а вот за детьми следят. Дети это святое.
— Это правда, — сказал Рыжий. — Мы как-то в бургер-спот ходили. Мимо проходили и решили зайти, кетчупов в разовых упаковках собрать, удобно же. Так там даже не воняло, котлеты их просто мумифицировались.
— Вот именно, — кивнул я. — А это еще и товар.
— Резонно, — только и оставалось признать справедливость моих слов бандиту. — Тогда вон, ополаскиватели лежат, тоже побросали.
— Может в них и спирт есть? — спросил эпилептик.
Он вел себя удивительно смирно. Может быть, кто-нибудь из старших с ним разъяснительную беседу провел, что со мной надо себя вести нормально и проявлять уважение? Черт его знает. Но он больше не бычил, не толкался, да и вообще большую часть времени просто молчал.
— Не, — я покачал головой. — Пить их точно нельзя, потом пена из всех мест полезет. — Но собери. Нормальную чистку не заменит, зато для них воды не надо.
— А с водой в последнее время хуего, — согласился Адик. — По-хорошему собраться надо и колодец уже вырыть. Это же Псков, тут вода неглубоко.
— Ага, выроешь, конечно, — кивнул Рыжий. — Тут коммуникации везде, бетонные кольца и трубы старые. Это на севере города, где частный сектор, колодцы можно копать. А тут…
— Ополаскиватели собери, — обратился я к эпилептику. — А мы давайте, грузимся.
Я стащил со спины рюкзак и принялся перекладывать в него детские крема. И с рыжим уебком, и с солнышком, и даже в каких-то совсем стремных жестяных тюбиках с котенком. Вроде нормально набралось.
Хотя все равно мало. Еще надо.
Почему-то ярко представилось, как я всю эту дрянь выдавлю в огромную кастрюлю, а потом буду вмешивать серу и деготь. Провоняю же весь. Надо будет хоть перчатки надеть. А никто кроме меня за эту работу не возьмется.
— Вы собирайте, я пойду еще посмотрю, — сказал я, поднимаясь на ноги, когда закончил с кремами.
Прошел чуть дальше, туда где уже взрослая косметика начиналась. Вот тут выгребли много, включая туалетную бумагу ту же например. Зато пена для бритья вообще вся осталась. И крема после бритья тоже. Но не пойдет. Они не очень жирные и там отдушек и прочей химии полно. А если учесть, что нам их на чесоточные ходы мазать… Раздражение только пойдет.
А вот есть вазелин. «Норка», классика, в тюбиках. Это берем все.
Ну вроде больше ничего нет, а рюкзак особо не потяжелел. А жаль, полный рюкзак все-таки поприятнее таскать, как ни крути.
Ладно, пойду посмотрю, что еще есть.
Дошел до стоек с консервами, ничего интересного не нашел. Ни газировки, ни соков тоже не осталось. Хотя вон, на стойке с водой бутылочка есть, маленькая, ноль-пять. Валяется, не забрали каким-то чудом.
Наклонился, подхватил, осмотрел. Помятая чуть чуть, газированная, но с виду целая, пить можно. Повернулся, и увидел под стойкой плоскую банку. Потянулся, взял — тунец. И тоже не битый. Ну что ж, еще бы хлеба ко всему этому и будет вкусный белковый ужин.
Хотя на самом деле о еде сейчас можно особо не беспокоиться. Кормят вкусно сытно и вдосталь. Но собственный запас на хуевые времена тоже лучше иметь. Без этого никуда не денешься.
Больше ничего интересного я не нашел. Алкоголя тоже не осталось, зато на полу валялось огромное количество битого стекла — одну из полок тоже перевернули. Я наклонился, посмотрел, не осталось ли чего. Лежит.
Просунул руку аккуратно, чтобы не порезаться о стекло и вытащил бутылку дешевого коньяка. Дагестанского. Ладно, тоже с собой берем, пусть будет.
Но его только пить, в воду добавлять, скажем, для пущей дезинфекции. При этом кожу или инструменты ими дезинфицировать нельзя. Тот, кто думает, что можно что-то обработать водкой — придурок. Нужен спирт конкретно в семьдесят градусов. Меньше — не убьет все,