Неужели правда понаблюдать за Славой? Стать такой подозрительной женушкой?
А с другой стороны лучше знать правду, как Вика сказала.
Господи, что же делать-то?
Глава 3
Катя
Выхожу с работы в половине седьмого. Темнота уже плотная, мороз щиплет щеки, снег скрипит под ногами. Город весь в гирляндах — везде эти мигающие огоньки, елки, мишура. Все вокруг готовятся к празднику, а у меня внутри какая-то пустота.
Хочу немного прогуляться и проветрится, может отпустит, но ноги сами несут меня к его офису. Рабочий день у Славы уже закончился, но он наверное опять задержится.
Останавливаюсь на другой стороне улицы, прячусь за спины прохожих. Смотрю на здание. Окна светятся теплым светом, как будто там уютно и хорошо.
Интересно, сидит ли он сейчас за своим столом? Или в переговорной с коллегами? А может действительно у другой, в какой-нибудь съемной квартире, и они сейчас пьют вино и смеются над тем, какая я дура.
Хочу зайти. Сказать: привет, дорогой, я тут мимо проходила, думаю зайду. Но, боюсь, он будет недоволен. Скажет, что я его контролирую, не доверяю, устраиваю сцены. А я не хочу сцен. Я просто хочу знать.
Достаю телефон. Руки мерзнут, пальцы плохо слушаются. Набираю его номер. Длинные гудки. Сердце колотится так, что кажется, его слышно на всю улицу.
— Катюх, — отвечает он наконец. Голос усталый. — Что-то случилось?
— Нет, ничего, — говорю я быстро. — Просто хотела узнать, когда ты домой?
— Да тут еще застряну часа на два, наверное. Отчеты доделать надо. Ты поужинай без меня, хорошо?
Я смотрю на окна. Пытаюсь понять, врет он или нет. В голосе усталость настоящая или наигранная?
— Хорошо, — говорю. — Не задерживайся сильно.
— Угу. Пока.
Короткие гудки. Я стою с телефоном в руке и смотрю на эти проклятые окна. Не знаю, верить или нет. Не знаю вообще ничего.
Разворачиваюсь и иду прочь. Надо домой. Надо приготовить ужин, хотя есть совершенно не хочется. Может включу какой-нибудь фильм, отвлекусь.
Перехожу дорогу, не глядя толком. Голова полна мыслей, глаза застилает пеленой.
И тут резкий визг тормозов. Ослепительный свет фар прямо в лицо. Я замираю посреди дороги. Машина останавливается в метре от меня. Сердце проваливается куда-то вниз.
— Совсем с ума сошла?! — орет на меня водитель, высовываясь из окна.
Я стою и не могу пошевелиться. Ноги ватные. В ушах звенит. Люди вокруг останавливаются, смотрят. Кто-то спрашивает, все ли в порядке.
Я делаю шаг, потом еще один. Добираю до тротуара и прислоняюсь спиной к стене какого-то магазина. Трясусь. Слезы наворачиваются на глаза.
Чуть не погибла. Из-за чего? Из-за того, что стою под окнами чужого офиса и пытаюсь поймать мужа на измене?
Машина, которая меня чуть не задавила, паркуется на обочине. Дверь открывается, и из нее выходит мужчина в темном пальто. Я смотрю на него, моргаю, пытаюсь сфокусировать взгляд. И узнаю.
Это Островский. Начальник Славы. Мы виделись на одном из корпоративов, когда Слава еще меня на них брал.
— Вы в порядке? — он уже справился с шоком и подходит ко мне. — Простите, я не ожидал... Вы на красный пошли.
Я смотрю на него и внутри что-то щелкает. Все эти недели, все эти разговоры Славы о премиях, о задержках, о том как его используют. И вот он стоит передо мной, этот человек, который лишает нас денег и друг друга.
— В порядке? — я усмехаюсь, голос дрожит. — Нет! И все из-за вас! Совести у вас нет! Вы не начальник, а рабовладелец!
— Простите? — Островский хмурится.
— Вы деспот и тиран! — я отталкиваюсь от стены, делаю шаг к нему. — Вы же начальник Славы, да? Вячеслав Морозов, ваш подчиненный. Помните такого?
— Конечно помню, — он смотрит на меня настороженно. — А вы...
— Я его жена, — выплевываю я. — Та самая, которая ждет премии, которую вы обещали. Которая каждый вечер проводит одна, так как муж задерживается на работе, потому что вы, видите ли, требуете. Которая считает копейки, потому что у нас кредиты, дети, а денег нет! И все из-за вас!
Островский молчит. Смотрит на меня так, будто я говорю на китайском.
— Я не понимаю, о чем вы, — говорит он медленно. — Какая премия? Какие деньги?
— Какая?! — я чуть не кричу. — Та, что вы ему не выплатили! Новогодняя! Он год работал как проклятый, а вы взяли и лишили его премии!
— Я никого не лишал премии, — Островский качает головой. — Все премии были выплачены еще неделю назад. Вячеслав получил свою полностью.
У меня земля уходит из-под ног.
— Что?
— Более того, — продолжает он, — ему подняли оклад с октября. Мы ценим его работу, он хороший специалист.
— Вы врете, — шепчу я. - Вы заставляете его работать допоздна и…
— Зачем мне врать? — он достает телефон. — У нас никто не остается допоздна. Я против таких мер!
— И про задержки тоже не врете? — я смотрю на него, сердце колотится. — Он каждый день приходит поздно, говорит, что вы заваливаете работой!
— Я никого не задерживаю после шести, — Островский набирает номер. — Не помню, чтобы Вячеслав задерживался когда либо, он убегает еще раньше меня. Алло, Марина? Да, это Островский. Скажите, Вячеслав Морозов сегодня задерживается?
Пауза. Я стою и не дышу.
— Понял, спасибо, — он убирает телефон и смотрит на меня. — Вячеслав ушел в половине пятого. Сказал, что плохо себя чувствует.
Тишина. Вокруг люди спешат мимо, машины едут, гирлянды мигают. А я стою и понимаю, что мой муж врал мне все это время. Премия была. Зарплату подняли. Он не задерживается на работе.
Тогда где он сейчас?
Глава 4
Слава
Я выхожу из офиса в половине пятого. Сказал Марине, что башка раскалывается. Оно в общем-то так и есть — от этих таблиц, отчетов, совещаний. Надоело все до чертиков.
Еду не домой. Домой вообще не хочется. Там Катька с этим своим лицом… Вечно обиженная, вечно чем-то расстроенная. То денег нет, то я поздно прихожу, то еще какая-хрень.
Паркуюсь у престижного жилищного комплекса. Поднимаюсь на третий этаж.