Я облокачиваюсь на стойку, подперев подбородок руками, и наблюдаю, как она изо всех сил пытается перерезать верхнюю верёвку.
— Тебе помочь? — Стараюсь не рассмеяться, когда девушка оборачивается и с вызовом смотрит на меня.
— Думаю, я справлюсь, — шипит она мне в ответ, и я перевожу взгляд с ее руки, пытающейся перерезать веревку, на то, как ее свитер двигается из стороны в сторону, и я вижу ее задницу. Элизабет, должно быть, самая сексуальная женщина, с которой я когда-либо был, и понятия не имеет, насколько она сексуальна.
— Ага, если подрастешь еще на пару дюймов, — поддразниваю я, отталкиваясь от острова и направляясь к ней. Еловые иголки уже начали осыпаться, и от входной двери до угла тянется след. — Дай мне ножницы.
Встаю позади девушки и наклоняюсь над ней, прижимаясь к ее спине. Кладу руку ей на бедро, ожидая, пока Элизабет передаст мне ножницы.
— Спасибо, — говорю я, отпуская ее и перерезая верхнюю веревку.
— Не режь все, — приказывает она мне, и я смотрю на нее сверху вниз, перерезая еще одну веревку, затем возвращаю ей ножницы.
Она хватает их, и, запрокинув голову, смотрит мне в глаза.
— Спасибо, — бормочет она, прижимаясь спиной к моей груди.
— Не за что, — мягко говорю я, наши глаза встречаются, пока мы оба держим ножницы в руках. Свободной рукой обхватываю ее за талию и сильнее притягиваю к себе.
— Нейт, — произносит она почти шепотом или стоном. Не знаю, я слишком потерян, чтобы разобраться.
Находясь здесь, в моем доме, с ней, так близко к ней, все начинает угасать. Боль, которую я чувствовал утром после нашей ночи вместе. Боль, которую чувствовал, когда узнал, что она уезжает и не сказала мне. Боль от того, что она ушла, не оглянувшись. Все это отступило на задний план, потому что теперь она здесь, в моем доме.
— Элизабет, — шепчу я, наклоняясь к ней, почти готовый поцеловать её.
Почти семь лет после нашего первого поцелуя, и я снова собираюсь её поцеловать; стук моего сердца отдается в ушах. Комната кружится вокруг меня, и единственное, на чем я могу сосредоточиться, — это она. Облизываю губы, приближаясь к ней всё ближе. Я почти чувствую это на вкус, но как только собираюсь ее поцеловать, звонит дверной звонок, и Виски лает.
Девушка подпрыгивает от неожиданности, и рука, которая была у меня на животе, теперь опускается.
— Это пицца, — говорит она и поворачивается в моих объятиях. — Я принесу. — Элизабет стремительно уходит из комнаты, даря мне момент, чтобы собраться с мыслями.
Я смотрю в потолок и закрываю глаза.
— Не будь глупцом, — говорю я себе. — Она уезжает меньше чем через две недели. — Провожу руками по лицу. — Две недели, и она снова уйдет, а ты останешься один… снова.
ГЛАВА 13
Элизабет
ПОД ЁЛКОЙ23
Отворачиваюсь от Нейта, иду прочь, а сердце колотится так, словно вот-вот выскочит из груди. Распахиваю дверь и могу лишь моргать, глядя на доставщика пиццы.
— Элизабет? — спрашивает он, держа в руке синюю термосумку, чтобы пицца не остыла.
Я киваю ему, во рту вдруг пересохло. Боюсь, что если заговорю, то мой голос станет писклявым, как это бывает, когда я очень нервничаю. Он открывает верх сумки, и пар от горячей пиццы вырывается наружу. Парень передает мне две коробки, кивает и уходит. Я закрываю дверь ногой и даю себе минуту, чтобы успокоиться.
Думаю, Нейт собирался меня поцеловать. Забудьте об этом, я знаю, что он собирался меня поцеловать. А также знаю, что должна была оттолкнуть его, но когда дело касается Нейта, я всегда делаю то, чего не должна.
Не глядя на него, я иду к стойке и ставлю две коробки с пиццей.
— Еда здесь, — говорю я, словно он не знает, что я только что принесла пиццу. — Иди есть.
Я смотрю на него, прежде чем подойти к раковине и включить воду, чтобы вымыть руки.
— Разрежу веревки после еды, — говорю я ему, поворачиваясь, чтобы взять две тарелки.
Пытаюсь вести себя так, словно мы только что чуть не поцеловались.
— Пива хочешь? — спрашиваю я, направляясь к холодильнику, доставая две бутылки, которые ставлю рядом на столешницу.
Нейт идет к раковине вымыть руки, а затем возвращается. Я открываю обе коробки с пиццей.
— Я взяла сырную и мясное ассорти.
— Мне тарелка не нужна, — говорит он, беря кусок мясной пиццы, кусая его прямо над коробкой.
Я достаю один из стульев, сажусь, беру кусок сырной пиццы, складываю его пополам и откусываю, прежде чем открутить крышку бутылки пива.
— Я забываю, как сильно скучаю по пицце, пока не попробую ее здесь.
— У вас там нет хороших пиццерий? — спрашивает он, делая еще один укус.
— Просто это не то же самое, — отвечаю я, снова откусывая. — А где украшения для елки?
— В гараже. Обычно я храню их снаружи в сарае, — говорит он, — но я знал, что мне придется ставить елку.
— Обычно ты уже ставишь ее к этому времени? — спрашиваю я, и парень кивает.
— Но я был так загружен на работе, зная, что буду брать отгулы на свадьбу, поэтому просто не успел.
— Значит, ты ни о чем не жалеешь, начав собственную ветеринарную практику? — спрашиваю я, снова откусывая.
— Ни капли, — подтверждает он. — Поначалу, конечно, было непросто, ведь пришлось строить все с нуля. Искать новых клиентов, доказывать свою состоятельность и все такое.
Нейт опирается на столешницу, глядя на меня.
— А ты, Элизабет? — У меня по телу пробегают мурашки, когда он так произносит мое имя. — Тебе нравится Австралия?
— Нравится, — признаюсь я, — теперь это мой дом. — Даже произнося эти слова, я не уверена. Хотя должна. Я там достаточно долго. Но сейчас чувствую себя так, будто одна нога здесь, другая там.
— Правда? — спрашивает он, и я киваю. — Ты с кем-то встречаешься?
— У меня нет времени на свидания, — признаюсь я ему, а затем задаю вопрос, который у меня не хватило смелости задать раньше, и о котором ничего не слышала ни от кого из родных. — А ты?
Нейт качает головой.
— Сейчас нет, но я встречался с Бритт около трех лет, — делится он, повергая меня в шок. — Мы даже купили дом вместе.
Я шокировано моргаю, и пицца выпадает из моей руки обратно в коробку.
— Прости, что?
— Что, что? — переспрашивает он.
— Ты встречался с кем-то три года, — он кивает, — и у вас был общий дом? — Я повторяю слова, чтобы убедиться, что правильно его поняла. — Этот дом? —