— Пенни за твои мысли, — говорит Десмонд, взглянув на меня.
— Просто думаю о мюзикле, — лгу я, чувствуя, как у меня сводит желудок. — Шоу было действительно прекрасным.
— Так и есть, — соглашается он. — Хотя и не таким прекрасным, как моя спутница. — Он протягивает руку через консоль и снова кладёт её мне на колено. Она тёплая, широкая и крепкая, и я думаю о том что бы я почувствовала, если бы позволила этой руке блуждать, где ей вздумается. Если бы я позволила Десмонду соблазнить меня. Смогла бы я сдаться и просто позволить этому случиться? Был бы он нежен со мной? Как бы он отнёсся к тому, что лишил меня девственности?
Было бы это для него завоеванием или честью?
Я с трудом сглатываю и протягиваю руку, чтобы коснуться тыльной стороны его ладони. Я провожу пальцем по тонким венам и чувствую, как он напрягается.
— Ты настоящий соблазнитель, не так ли?
— Только когда я с той, кого стоит соблазнять. — Он улыбается мне и сворачивает на мою подъездную дорожку.
Леон и другие охранники уже там, они приехали раньше нас. Я вижу, как они занимают позиции вокруг дома, и благодарна им за присутствие. Что бы ни было у меня на уме сегодня вечером, я не чувствую необходимости беспокоиться о своей безопасности, и это меня успокаивает.
Десмонд провожает меня до двери, снова положив руку мне на поясницу. Когда мы подходим к крыльцу, он поворачивается ко мне, и я вижу ожидание в его глазах.
— Спасибо тебе за чудесный вечер, — быстро говорю я, прежде чем он успевает наклониться для поцелуя. — Я прекрасно провела время.
— Я тоже, — шепчет он, придвигаясь ближе. — Когда я смогу увидеть тебя снова?
— Посмотрим, что у меня будет на следующих выходных. — Я поднимаю на него взгляд, рассматривая очертания его красивого лица в свете фонарей во дворе. — Но я бы тоже хотела повторить это.
Произнося эти слова, я понимаю, что говорю искренне. Я не хочу, чтобы это было наше единственное свидание только из-за того, что у меня был странный день, из-за того, что у меня снова появился бывший, и из-за моей собственной неловкости в отношениях.
— Спокойной ночи, — тихо говорю я и вижу жар в его глазах, когда он смотрит на меня сверху вниз.
— Спокойной ночи, красавица, — бормочет он и на этот раз наклоняется для поцелуя. Я слегка поворачиваю голову, чтобы его губы коснулись моей щеки, а не рта, и чувствую, как он напрягся от разочарования.
— До связи, — говорю я, уже доставая ключи.
— Я буду ждать. — В его голосе звучит обещание, от которого я вздрагиваю.
Я быстро вхожу в дом, запираю за собой дверь и со вздохом прислоняюсь к ней. Через окно я вижу, как Десмонд садится в машину и уезжает, и только тогда я позволяю себе по-настоящему задуматься о прошедшем вечере.
Ужин был прекрасным, театр — волшебным, а Десмонд был очаровательным и внимательным. Но я не могу отделаться от ощущения, что его рука на моей ноге заставила меня почувствовать себя так, словно меня загнали в угол, а не флиртовали со мной и не соблазняли.
Возможно, я становлюсь параноиком. Возможно, сочетание алкоголя и интимной обстановки просто сделало его более откровенным, чем он предполагал. Возможно, я настолько отвыкла от мужского внимания, что неправильно воспринимаю обычный романтический интерес как нечто более зловещее.
Я поднимаюсь наверх, сбрасываю с себя шёлковое платье и, оставшись в одних стрингах, падаю на кровать. Моя рука касается груди, и я снова думаю об Элио. О том, как он посмотрел на меня. О том, что я почувствовала, когда увидела его.
Всё это должно было давно забыться. Уничтожиться. И я чувствую укол обиды из-за того, что он вернулся и разрушил мою жизнь, когда я наконец-то нашла того, с кем хочу быть.
Я откидываю одеяло и забираюсь под него, переворачиваюсь на бок и пытаюсь выбросить из головы все мысли об Элио. Я снова встречусь с Десмондом, узнаю, к чему это приведёт, и в следующий раз я не позволю себе слишком много думать.
Я не собираюсь разрушать то, что может оказаться хорошим, из-за человека, который много лет назад доказал мне, что на самом деле он таким не был.
ГЛАВА 4
ЭЛИО
Особняк О'Мэлли кажется мне одновременно таким же, как и раньше, и совершенно другим по сравнению с тем, каким он был, когда мне было семнадцать. Тёмные деревянные панели в кабинете Ронана, большие окна, из которых открывается великолепный вид на поместье, массивный стол из красного дерева, за которым сидел его отец, — всё это я помню. Но теперь я сижу напротив этого стола как равный и обсуждаю разделение территорий и размер прибыли, а не крадусь по углам, пытаясь не попасться.
— Доки станут твоей самой большой головной болью, — говорит Ронан, пододвигая ко мне папку. — Рокко последние два года не следил за дисциплиной. Половина команды считает, что может приходить, когда захочет, и получать ту долю, которую считает заслуженной.
Я просматриваю документы, отмечая расхождения в цифрах. Думаю, это написала Энни, но затем отбрасываю эту мысль, чтобы сосредоточиться на том, что передо мной. Всё хуже, чем я думал.
— Как он допустил, чтобы все стало так плохо?
Ронан сжал челюсти.
— Он был сосредоточен на тех аспектах бизнеса, которые его отец не позволял ему развивать. В основном, на торговле людьми. Он не обращал внимания на другие аспекты. Перестал обращать внимание на эти детали, потому что зарабатывал деньги, продавая молодых женщин иностранным покупателям.
Я плотно сжимаю губы.
— Это ужасно, — выдавливаю я, чувствуя, как сжимается моя грудь при этой мысли. Я не могу представить, что когда-нибудь совершу что-то настолько ужасное. Но до меня дошли слухи, что именно это и произошло с женой Ронана, Лейлой. Он спас её, а потом чуть не потерял не одну, а сразу двух жён из-за Рокко Де Луки. Я не могу представить, каким мучительным был конец Рокко. Ронан обычно спокойный и уравновешенный человек, но в той ситуации, после того, как Рокко убил его первую жену и угрожал второй, я сомневаюсь, что он проявил милосердие.
— Я разберусь с этим, — говорю я ему, закрывая папку. — Дай мне