Я с трудом сглатываю и снова ловлю на себе его взгляд, устремлённый на мою шею.
— Да, — тихо говорю я. — Все в этом мире пытаются выжить.
В этот момент возвращается официант с нашей едой, и напряжение спадает. Я вижу облегчение на лице Элио, когда он слегка отодвигается от меня, и в груди у меня что-то сжимается от того, что между нами стало больше пространства. Может, это была плохая идея, не могу не думать я, накалывая на вилку нежный морской гребешок. Это ничего не изменило. Думаю, стало только хуже.
Но когда мы заканчиваем есть и Элио предлагает обойтись без десерта, я не могу сдержать то, что слетает с моих губ.
— Как насчёт выпить? — Я смотрю на него, и мне вдруг отчаянно хочется, чтобы эта ночь никогда не заканчивалась. Я знаю, что это больше не повторится. После сегодняшнего вечера ни один из нас не совершит ошибку и не останется один на один друг с другом — я, потому что знаю, какие чувства это во мне вызывает, а Элио, скорее всего, потому что не хочет усугублять напряжение, которое, как я знаю, он чувствует. Скорее всего, после этого он ещё больше отдалится от меня. И я хочу побыть с ним подольше, только вдвоём.
Мне больно от того, что я так близко к нему. Но это такая боль, которая в каком-то смысле даже приятна.
Элио колеблется.
— Не знаю, хорошая ли это идея.
Почему? Хочу спросить я. Потому что ты не хочешь быть так близко ко мне или потому что не можешь этого не хотеть? Я хочу выведать у него все чувства, узнать, как он прожил последние одиннадцать лет, что он чувствовал в то утро в кабинете Ронана, когда вошёл и увидел меня. Я хочу знать, о чём он думает, что чувствует, страдает ли он, тоскует ли, или ничего из этого нет, и я была права, когда сказала себе забыть о нём, когда он ушёл.
— Ты можешь рассказать мне о своих планах по решению проблем в доках, — предлагаю я. — За хорошим коктейлем. У них так же отличный виски, если тебе такое по душе.
— Я больше люблю джин, — с усмешкой говорит Элио, и я пытаюсь унять бешеное сердцебиение.
— Я тоже, — говорю я, слегка рассмеявшись. — То есть я неравнодушна к джину.
— Какова вероятность такого совпадения? — Уголки губ Элио напряжённо подрагивают, но он тянется за кошельком и отталкивает мою руку, когда я пытаюсь его остановить. — Я сам.
— Я пригласила тебя, — возражаю я. — Я должна заплатить. В любом случае я могу списать это на расходы.
Элио пожимает плечами.
— Теперь и я могу.
— Элио…
Что-то мелькает на его лице, тень разочарования, которое я не совсем понимаю.
— Просто позволь мне заплатить за ужин, Энни, — говорит он, его голос внезапно становится резким, и я испуганно откидываюсь назад.
— Я... хорошо. — Я поднимаю руки в примиряющем жесте. — Прости.
— Не стоит. — Он проводит рукой по волосам и бросает на стол свою черную кредитку. — Я... я сожалею. Я просто хотел... чёрт, я не знаю. Прости.
Он не пытается забрать свою карту, и я прикусываю губу, когда до меня доходит... или, по крайней мере, мне кажется, что я всё поняла. Элио теперь другой человек, человек, который может заплатить за такой ужин, а не просто отвести меня в ресторан своей бабушки, где мы будем есть бесплатно.
Если бы мне пришлось угадывать, я бы сказала, что дело не только в этом. Долгие годы, когда Элио жил с нами, всё, что у него было, принадлежало семье О'Мэлли. Даже сейчас его богатство — результат того, что сделал мой брат. Я могу понять, почему ему, должно быть, приятно, что он может бросить свою карточку и заплатить за такой ужин.
Элио смотрит на меня, замирая.
— Один напиток, — наконец произносит он.
— Один напиток, — соглашаюсь я, выдавив улыбку. А потом мы оба встаём и выходим на холод, чтобы по отдельности доехать до бара, адрес которого я ему дала.
Это подпольный бар, который Десмонд показал мне в прошлые выходные. Часть меня задаётся вопросом, не плохо ли это — вести Элио в бар, о котором мне рассказал парень, с которым я вроде как встречаюсь. Но я также думаю, что Элио это понравится, и я хочу показать ему место, которое я считаю по-настоящему крутым.
Элио, кажется, впечатлён, когда я называю пароль и мы заходим внутрь.
— Это место просто невероятное, — говорит он, оглядываясь по сторонам, пока мы идём к маленькой кабинке с бархатными сиденьями в углу шумного бара. Здесь действительно царит винтажная атмосфера. Как ты нашла это место?
— Друг семьи показал, — автоматически отвечаю я, и это не совсем ложь. На самом деле Десмонд не был для меня кем-то большим на протяжении многих лет.
Мы устраиваемся в нашей кабинке, и я делаю глубокий вдох, пытаясь расслабиться. Это место располагает к отдыху: приглушённый свет, тихие звуки джаза, доносящиеся со сцены, и гул голосов посетителей. Появляется официантка в том же наряде 20-х годов, что и в мой первый вечер здесь, и я снова заказываю «Пчелиные лапки».
Элио смотрит на меня.
— Что это такое? — С любопытством спрашивает он, и официантка перечисляет ингредиенты, прежде чем я успеваю ответить, глядя на Элио с почти первобытным выражением лица. Она явно не застрахована от того, насколько он потрясающе красив, и я чувствую, как внутри у меня всё сжимается от ревности.
Мне хочется послать её к черту, и заставить перестать на него смотреть. Но я не имею на это права. Я никогда этого не делала, даже много лет назад, когда мы притворялись, что принадлежим друг другу, хотя на самом деле это было невозможно.
— Мне то же самое, — говорит Элио, улыбаясь мне и не сводя глаз с меня, а не с официантки. Ревность отступает, превращаясь в тёплое, приятное чувство, которое разливается по моим венам и на мгновение вызывает головокружение.
Я знаю, что это ещё опаснее.
Официантка приносит наши напитки, и мы начинаем непринуждённую беседу, не имеющую ничего общего с проблемами с доками, которые я предложила обсудить. Элио рассказывает мне о своих попытках найти жилье в Бостоне, достаёт телефон, чтобы показать мне фотографии пентхауса, на котором он в итоге остановился.
— Боже мой, — бормочу я, и у меня слегка отвисает челюсть, когда я просматриваю фотографии. — Это захватывающе. Этот балкон... — я задерживаюсь