— О, Персик, не будь такой наивной… Я хочу вас обоих. Я хочу каждую, абсолютно каждую вашу часть, — сказал я медленно, подходя ближе и беря их свободные руки. — Я хочу чувствовать твою мягкую кожу, пока ты целуешь его. Я хочу вкусить твою сладкую киску, пока мой брат трахает тебя. Я хочу смотреть, как ты принимаешь его член, пока я вгоняю свой в него. Я хочу выебать вас обоих. И я это сделаю.
Их челюсти чуть ли не упали на пол.
Джонас выпустил ее руку и пробормотал:
— Я не знаю, смогу ли я… Я… Я никогда…
Я подошел ближе, отпустил его ладонь и прижал свою к его лицу. Прижав наши лбы друг к другу, я прошептал — нет, я умолял:
— Ты нужен мне, Джонас. Позволь мне показать тебе. Позволь мне любить тебя.
Мой член пульсировал, дергался, пока я обнажал перед ним свою душу.
— Тедди, Джонас, я, э-э… — дрожащим голосом выдохнула Ривер, ее розовые губы подрагивали, когда она стояла перед нами, вся в напряжении.
— Ривер, мой сладкий Персик. Позволь нам поклоняться тебе, — я сжал ее ладонь и подтянул ближе к нам.
Джонас отстранился от меня, и их взгляды встретились, словно они искали у друг друга разрешения, согласия. Казалось, что за то короткое время, что она была здесь, между ними возникла какая-то негласная связь. И как будто ответив друг другу без слов, они оба крепко сжали мои руки и потянулись, чтобы поцеловать друг друга.
Вот так.
— Хорошая девочка, маленькая Ривер, — прошептал я. Я отвел ее от Джонаса и повел в ванную, Джонас шел сразу за нами. Я открыл кран, и пока вода нагревалась, добавил в нее смесь солей и масел, пока ванна медленно наполнялась.
Я зажег и расставил свечи, пока Джонас неторопливо снимал с Ривер одежду. Слой за слоем он стягивал каждую вещь, впитывая глазами ее обнаженное тело. Ее кожа дрожала от каждого его прикосновения. Когда это вечное наслаждение видом ее наготы, казалось, достигло предела, Джонас занялся нашим бельем, стягивая его с нас обоих.
Мы втроем стояли там, обнаженные и молчаливые, в ванной. Я закрыл маленький промежуток между нами, мои ладони легли на их талию, притягивая нас ближе друг к другу. Их груди тяжело вздымались в унисон, сердца били в одной ритмике. Две пары глаз, устремленные на меня, танцевали в похоти, позволяя себе раствориться вместе со мной в состоянии чистой эйфории.
В слабом свете свечей я любовался узорами, ниспадавшими по телу Ривер. Замысловатая мандала покрывала ее правую руку и тянулась к звездам, разбросанным по большому пальцу. В тусклом свете мерцало ее кольцо в соске. Я был настолько поглощен ими, что совершенно забыл, какая ебаная тьма окружала нас.
Моя ладонь скользнула по спине Ривер, поднялась к ее шее и запуталась в волосах. Другой рукой я обхватил ее лицо и притянул ее губы к своим. В этом поцелуе не было ничего нежного, он был жестким и глубоким. Я присваивал ее.
Я почувствовал, как член Джонаса напрягся у моего бедра, пока я врывался языком в рот Ривер. Ладонь, покоившаяся на бедре Джонаса, нашла путь к его пульсирующему члену. Блять, он был большим. У меня текли слюни, пока я целовал ее. Моя рука сжимала ее волосы, а другая работала с его членом, и, клянусь, именно так и должны ощущаться небеса.
Я оторвал губы от ее губ, но моя рука все еще крепко сжимала ее волосы, соединяя нас троих.
— Хорошая девочка, покажи ему, как сильно ты в нас нуждаешься, — выдохнул я.
Я был уверен, что ее жадная киска уже течет для нас, поэтому я опустился на колени, позволяя языку проложить путь, и вонзился им глубоко внутрь нее. Она громко застонала прямо в рот Джонасу, ее бедра бешено терлись о мое лицо. Джонас целовал ее с жадностью изголодавшегося мужчины и, схватив меня за волосы, вдавливал меня глубже в сладкую, мокрую пизду Ривер.
— О боже, Тедди, да! — закричала она, разрывая поцелуй и вцепляясь в Джонаса, чтобы не упасть. Ее тело содрогалось в конвульсиях, она яростно прижимала свою истекающую влагой киску к моему жадному рту.
— Вот так, Рыжая. Оседлай его лицо. Ты чертовски идеальна, детка, — промурлыкал Джонас. Он наклонился и начал ласкать ее упругие груди, взял одну в рот и пососал проколотый сосок. Другой рукой он дотянулся до второй груди и крепко сжал ее. Волна нереального удовольствия пронзила ее тело, когда она яростно терлась своей пиздой об меня и выкрикивала наши имена. Хорошая, блядь, шлюшка. Моя шлюшка.
Сладкая волна возбуждения залила мне лицо, когда ее соки брызнули из ее киски. Ноги у нее подогнулись, и она рухнула прямо в объятия Джонаса. Он бережно удержал ее, мягко убирая волосы с ее лица. Мы вдвоем помогли ей перебраться в огромную ванну, с жадным взглядом следя за тем, как она опускается в воду и устраивается поудобнее. Ее восхитительные изгибы полностью терялись в горах пены.
— Твоя очередь, малыш, — оскалился я дьявольской ухмылкой Джонасу и набросился на него, когда наши рты столкнулись. Я передал ему ее соки с собственного языка прямо в его рот. Мои руки инстинктивно обхватили его член, а потом и свой. Наши стволы скользили друг о друга, пока мои ладони работали с ними в унисон. Чувство его члена, прижимающегося к моему, пока я дрочил нас обоих, было ебать как охуенно. Наши языки переплетались в идеальной мелодии, а его борода так приятно ощущалась на моем гладко выбритом лице.
Он застонал, целуя меня. Но я не смог остановиться, поцеловал его шею, грудь, спускаясь все ниже по его сильному телу, пока его член не пульсировал прямо у моего жадного рта.
— Ты готов, малыш? — спросил я, взглянув на него снизу вверх.
— Я нервничаю, — признался он, и его губа слегка задрожала.
— Не нервничай, Джонас. Позволь мне подарить тебе удовольствие. Позволь мне сделать это для тебя, малыш, — пробормотал я, скользя губами по его огромному, пульсирующему члену. Господи, я был так готов к нему. Я хотел завладеть им.
Он посмотрел на меня сверху вниз, его ладони скользнули по моему лицу и сомкнулись на затылке. На его охуенно красивом лице появилась дьявольская улыбка, будто в нем переключился тумблер. Хороший мальчик.
Его глаза потемнели, когда он вплел