— Доброе утро, солнышко, — пропела она, присев на край моей кровати и протянув мне поднос.
— У вас что, никогда не бывает выходных, миссис Картер? — спросил я с застенчивой улыбкой, игриво вскинув бровь, и залпом проглотил таблетки, запив их большим глотком воды.
— Домой я все-таки иногда ухожу, — рассмеялась она. — Кстати, мой сын, Джонас, всего на несколько лет старше тебя. Я попросила его сегодня зайти, чтобы составить тебе компанию.
— Вам не стоило этого делать, миссис Картер, — ответил я, сделав еще один глоток воды и чувствуя себя так, будто мне только что приставили няньку. По крайней мере холодная влага мгновенно облегчила боль в ребрах.
— Он замечательный парень, помогает нам по хозяйству на ферме. Я подумала, что у вас может быть что-то общее. Он тоже ездит верхом, в основном на лошадях. Сказал, что знает о тебе из-за родео, — с гордостью добавила она.
Дверь моей палаты со скрипом открылась, и в проеме появился высокий, крепкий подросток. Он стоял там, выглядя немного грубовато, с застенчивым выражением лица, а потом, переминаясь, вошел внутрь.
— Эм, привет. Я Джонас, — прозвучал его низкий, хрипловатый голос. Гораздо глубже, чем можно было ожидать от подростка.
Я не знал, что, блять, со мной происходит, но этот голос и его улыбка пробежали мурашками по моей коже и прямиком скатились к члену. Этот парень был ебать каким красивым.
Джонас провел со мной почти весь день, рассказывая истории о своей жизни на ферме. Его глаза оживали, когда он говорил о лошадях, а губы дрожали, когда он смеялся. Несмотря на то что он был всего на несколько лет старше меня, он выглядел мужчиной, хотя ему было всего девятнадцать. Его загорелая кожа чуть обветрилась, тело было поджарым и мускулистым от часов, проведенных под солнцем за работой. Тонкие улыбчивые морщинки пересекали его лицо, почти скрытые под бородой.
Я ловил себя на том, что думал о нем еще долго после того, как он ушел, размышлял, вернется ли он навестить меня снова. Хотя я, по сути, даже не попросил его об этом. Может, я просто слишком загонялся. Дерьмо.
Мэгги тихо вернулась в мою палату, держа в руках толстую папку из желтого картона. Она заняла свое привычное место рядом со мной на кровати и, хитро улыбнувшись, спросила:
— Теодор Джеймс, как тебе идея стать Картером?
19 лет
Мы были дома уже час, а я все еще пребывал в полном шоке от того, что мама привезла Тедди жить к нам. Он казался классным парнем, но я не привык к тому, что здесь появлялся еще кто-то. Помимо рабочих на ферме, которые приезжали помогать в сезон, всегда были только я, мама и папа. Всю свою жизнь я прожил в особняке Эшвуд. Папа был управляющим, и однажды я должен был пойти по его стопам.
Я вырос в седле, научился ездить верхом, едва смог ходить. Для меня верховая езда была чем-то естественным. Папа провел мое детство, обучая меня всему, что нужно знать, и даже большему. К двенадцати годам я мог чинить любую технику так же легко, как завязать свои чертовы шнурки. Хотя у «Ariats» и не было шнурков…
О Тедди я знал из-за родео. Пока он гонял на быках, я ездил на лошадях. Он был новичком на арене, но в прошлом году в свои пятнадцать одержал уже вторую победу. Я был старше на несколько лет, поэтому мы вращались в разных компаниях, но его репутацию отрицать было невозможно. Молодой, подающий надежды наездник с бесстрашным взглядом на жизнь и неукротимым духом. Чертовски обидно, что его карьера закончилась так. Он был ебанительно хорошим наездником. Но одного падения хватало, чтобы оказаться в полной жопе.
— Тебе нужна помощь с распаковкой? — спросил я.
— Эммм, да нет. Думаю, я справлюсь. Запястье сегодня чувствует себя довольно неплохо, спасибо.
— Эээ… ну ладно. Тогда увидимся позже, — сказал я, прикусывая внутреннюю сторону щеки.
Я пошел обратно по коридору, шаркая подошвами по половицам. Я не мог перестать думать о нем. О том, как его густые брови приподнимались, когда он улыбался. Как его джинсы Wrangler идеально сидели на бедрах. О его светлых, растрепанных волосах. Об этой ебаной улыбке.
Я тряхнул головой, спускаясь по лестнице, пока навязчивые мысли вторгались в мое сознание. Я ловил себя на том, что думаю о нем гораздо больше, чем хотел бы признать, и никак не мог не задаться вопросом, думал ли он обо мне тоже.
4
Наши дни
Джонас всегда ходил с палкой в жопе, чуваку явно надо было трахнуться. Он допрашивал эту девчонку так, будто был копом. Я его иногда вообще не понимал. Она была чертовски горячая и принесла кофе. Да какая, к черту, разница, как ее зовут? У нее классные сиськи, красивая улыбка, и я готов поспорить, что ее покрытые татуировками пальцы выглядели бы охуенно, обхватив мой член, пока я бы жестко трахал ее в горло. От этой мысли меня передернуло, и мой член дернулся в джинсах.
— Мое имя Теодор Джеймс, миледи. Но можешь звать меня Тедди, или можешь позвонить мне сегодня ночью, — сказал я, изобразив театральный поклон и указав на брата. — А это кусок дерьма по имени Джонас. Он не кусается… ну, почти. — Я подмигнул ей для большего эффекта. — А вот тот придурочный ублюдок, — добавил я, указывая на Алекса, свернувшегося на своей лежанке, — это Великий и Всемогущий Алекс! Что привело тебя в Файрс-Крик? Ты совсем не выглядишь местной.
Она не ответила, просто смотрела на нас своими восхитительными янтарными глазами. Никто из нас не попытался заполнить паузу, и я начал изучать ее фигуру. Волосы спадали чуть выше талии, которую идеально обтягивала черная кожаная юбка до середины бедер. Ее кожа была мягкой и молочной, в резком контрасте с огненно-рыжими волосами и золотыми искрами, притаившимися под ресницами. Мой взгляд скользнул по ее телу сверху вниз, от крошечного курносого носа до сандалий Doc Martens, в которых сверкали идеально ухоженные пальцы ног, украшенные несколькими золотыми кольцами. Из-под плотного кожаного ремешка на щиколотке выглядывал тонкий золотой браслет.
Мой взгляд скользнул выше, по ее бедрам. Темно-зеленый корсет, туго стянутый на талии, сочетался с черной водолазкой, на груди которой зиял огромный вырез. Верхушки