Как опытный боец, Василиск знал, что эффективнее своевременно уйти с линии атаки, чем отражать удар. Пока стрелок нацеливает оружие на него, Василиск успевал заметить угрозу и приготовиться к вражеской атаке. Время нажатия пальцем на спусковой крючок и возгорание на полке ружейного замка пороха гораздо больше, чем время полёта пули, поэтому шанс уклониться возрастает многократно. Василиск просчитал, что в этом случае он успеет разворотом корпуса уйти с линии огня даже от выстрела с малой дистанции или из порохового пистолета. Естественно, кратковременно впадать в боевой транс тоже придётся, но ускорять движение в замедленном временном потоке потребуется совсем чуть-чуть. При хорошей натренированности, используя лишь информацию о моменте нажатия на спусковой крючок и видения глазами стрелка линии прицеливания, можно обойтись только ментальным контролем мыслей противника и собственной ловкостью, без вхождения в транс и использования временных аномалий.
В первый день стрельб Василиск управлял подопечными неотрывно, подправляя прицел и устраняя огрехи обработки выстрела: уделял внимание задержке дыхания, плавному нажатию на спусковой крючок. Затем каждому указывал на его ошибки и, исподволь, ментально закреплял в памяти нужные ощущения. Матросы не противились влиянию духов огня и наставлениям молодого мастера.
На второй день Василиск, стоя в паре шагов от мишени, чуть ослабил контроль, в основном, следил, чтобы стрелки случайно не сбили прицел и не заставили его уклоняться от шальной пули. Матросы набивали руку, а телепат, читая их мысли, учился предугадывать момент выстрела.
На третий день отчаянный лихач стоял уже в одном шаге от мишени и оказывал лишь моральную поддержку стрелкам, незаметно внушая им уверенность в своих силах. Матросы тренировались в скоростном заряжании оружия и беглой стрельбе по мишени. Менталист предугадывал момент и очерёдность выстрелов, а затем удивлял учеников точным разбором ошибок каждого стрелка. Оставалось непонятным, как мастер мог разглядеть лица стрелков на огневом рубеже, если с другого края им самим было трудно разглядеть в сизых клубах порохового дыма даже широкий круг мишени.
За всё время стрельб Олаф ни разу не вмешался в процесс обучения, он сидел в сторонке, попыхивая трубкой и без жалости расходуя запасы табака. Однако вечером третьего дня, как и обещал, он отправился к Хитровану на доклад.
— Билл, выкатывай из арсенала ещё пару бочонков пороха.
— Вы его там что, в кострах жжёте? — насупился скупой лорд острова, уперев руки в бока. — Ты, Оружейник, лучше мне поведай, каковы результаты учений?
— Результаты? — усмехнулся старик, выбивая пепел из трубки о каблук сапога. — Таковы, что тебе придётся расщедриться ещё и на крышки от бочек — все мои мишени растерзаны в щепу.
— Так кучно бьют?
— Ни одной пули мимо цели, — кивнул Олаф.
— Тогда зачем же зря порох жечь? — скривился Билл. — Да и лишнюю тару я, возможно, ещё успею распродать по дешёвке.
— Три дня пристреливались со ста шагов, а теперь начнут перебежками менять дистанцию открытия огня, — доложил Олаф о следующем этапе учений.
— Что это за метода такая глупая? — раздражённо фыркнул Хитрован. — Завтра сам проверять приду.
— Приходи, на цирк поглядишь, — рассмеялся Оружейник.
Когда на следующий день Хитрован посетил стрельбище, он узрел в клубах сжигаемого огненного запаса картину дикой баталии: отряд стрелков рассыпным строем, перебежками наступал на дальний рубеж, а их сумасшедший наставник стоял чуть ли не в обнимку с расщепляемой на глазах деревянной мишенью.
— А чего этот дурень делает возле мишени? — округлив глаза, Билл указал пальцем на трудно различимый за сизым дымом силуэт самоубийцы.
— Внушает веру бойцам в собственные силы, — старик Олаф добавил к витающей в воздухе пороховой гари струйку дыма из чёрной трубки.
— А без лишнего героизма обойтись было нельзя? — кисло скривившись, не оценил самопожертвование юного наставника Билл.
— Ленивый торопыга, — неодобрительно покачав головой, поддержал Билла ветеран и пояснил: — Малец не хочет терять время, бегая после каждого выстрела к мишени для фиксации результата.
— А не боится, что его самого зафиксируют намертво? — нахмурился Хитрован, не желая терять специалиста по контролю чужого разума. — Хватит дурью маяться. Завтра же загружу компаньона работой по продаже товарных излишков, ведь он у меня ещё писарем и телохранителем подрядился служить.
— Дай парням хоть пару деньков поработать в движении, да ещё с пистолетом попрактиковаться, — Олаф положил ладонь на плечо капитана. — А потом отошли команду на смену конвойных в «Зелёной долине», людям Горемыки тоже надо бы пороха понюхать перед опасным делом.
— Только из уважения к твоим сединам, Оружейник, — нервным движением сбросил с плеча руку старого соратника Билл и стал беспокойно озираться вокруг. — А где Рыжик? Почему я не вижу моего питомца?
— Кот не любит шума, он у меня в подвале мышей сторожит.
— Надеюсь, кот надёжно заперт? — Билл оглянулся на каменные хоромы Олафа.
— Я не имею привычки оставлять свою кладовую открытой для чужих рук, — успокоил осторожный хозяин и, озадаченно почесав затылок, поделился сомнением: — Странно, я всегда считал, что у меня очень чуткий слух, но тут за грохотом пальбы не расслышал кошачьего крика. А Василий аж с другого края стрельбища сумел услышать мяуканье из подвала и прийти, чтобы выпустить обожравшегося кота во двор, облегчиться.
— Не расстраивайся, старина, — расслабленно улыбнулся Хитрован, поняв, что при надобности драгоценный кот-телепат может легко связываться со своим телохранителем даже на достаточно значительном удалении. — Мы с тобой уже не те лихие рубаки, какими были в молодости: слух стал слабее, а взор — мутнее.
— Даже в молодые годы мне было бы далеко до этого странного паренька, — покачал головой ветеран. — Уж слишком крут заморский бесёнок. Как боец, твой новый телохранитель целого отряда стоит.
— Рукопашник он, конечно, знатный, но от меткого выстрела не увернёшься — пуля быстрее, — не поддержал оптимизм соратника Билл.
— А вот мне пару раз почудилось, будто он сумел предугадать неверный прицел стрелков и успел отшагнуть в сторону, опередив выстрелы, — задумчиво рассматривая сквозь пороховую дымку далёкую фигуру, ткнул мундштуком трубки в сторону призрака Оружейник. Внимательно наблюдавший старик не мог понять: действительно ли фигура, на мгновение размазавшись, сместилась в сторону или ему только померещилось движение миража в разогретом пороховым дымом воздухе.
— Да, старина, видно, у тебя дела плохи не только со