— И какие имена мы впишем в патент?
— Бродягу мы именуем Боцманом: залихватский вид бывалого моряка и попугай на плече создадут нужный образ, — особо не заморачиваясь, сразу придумал Василиск. — Ты у нас станешь Кочевником, уж больно внешность у тебя экзотическая и цирковое амплуа сделаем подходящим. А я назовусь Акробатом: буду кувыркаться, крутить сальто, ходить по канату, жонглировать разноцветными кольцами и булавами.
— Амплуа — это ещё что такое? — нахмурился степняк.
— На цирковой арене станешь изображать из себя крутого воина, — хлопнул товарища по плечу ладонью Василиск.
— Чего это только — то изображать, — обиженно проворчал Сармат. — Я и так в племени воин не из последних.
— Вот и будешь скакать на лошадях и показывать чудеса вольтижировки, — по выражению лица Кочевника Василиск заметил, что цирковые термины дикарю совершенно непонятны. — Ну, ведь ты умеешь проделывать разные трюки: на полном скаку пересаживаться на заводную лошадь, разворачиваться в седле и стрелять из лука, откидываться назад и, свесившись набок, волочить руки по земле, изображая убитого.
— Это входит в базовый набор подготовки всадников, — пожав плечами, не понял в том особого шика степняк.
— В Метрополии всадников к хитростям индивидуального боя в степи не готовят. Всё больше натаскивают рубиться в плотном строю, — отрицательно покачал пальцем Василиск. — Это для кочевников лошадь — продолжение ног.
— Тогда я могу для потехи публики встать ногами на спины пары рядом скачущих лошадей, — включился в создание цирковой программы Кочевник и вспомнил случай из юности: — А как — то раз я на спор пролез под брюхом скачущей лошади.
— Отличные трюки, — похвалил Василиск и добавил жару: — Ещё ты будешь на скаку поражать стрелами мелкие мишени.
— Ну, разве что, очень близко расположенные, — с сомнением покачал головой Кочевник. — На скаку изрядно трясёт, не всякий мастер обойдётся без промаха.
— Цирковая арена маленькая, скорость хода лошади невысокая, а лук мне синьор Альварес подарил изумительный, — поспешил обнадёжить Василиск.
— Всё равно, на полном скаку я изумительную точность не гарантирую, — тяжело вздохнув, развёл руками Кочевник. — Тут надо быть великим мастером.
— У нас целых два дня, чтобы сделать из тебя чудо — стрелка, — хитро подмигнул юный чародей. — Станешь стрелять не хуже древнего мастера — сарацина, когда — то владевшего этим составным луком.
— После твоих наставлений, Василий, даже завзятые мазилы стали меткими стрелками, — вспомнил обученных чародеем пиратов Сармат. — Может, и меня тебе удастся научить лучше стрелять из лука, но ведь я буду работать в паре с лошадью, а её ещё придётся долго приучать к шумной арене.
— Не труднее, чем человека обучить, — загадочно улыбнулся Василиск и, отстегнув крепление цепи от ошейника ягуара, приказал: — Котейка, ну — ка покажи нам, как ты умеешь изображать дрессированную собачку.
Ягуар встал на задние лапы и, виляя хвостом, косолапо прошёлся вокруг Сармата. Затем упал на спину и совершил несколько перекатов.
— Отдай ему команды: лежать, сидеть, принести палку, подать голос, — предложил Сармату поупражняться с питомцем Василиск.
Ягуар послушно выполнил все команды дрессировщика, только вместо собачьего тявканья, выдал короткое рычащее мяуканье.
— Да, Василий, не зря за тобой инквизиторы гоняются, — покачал головой изумлённый Сармат.
— В этот раз все чудеса управления животными можно будет списать на их длительную дрессировку, — отмахнулся Василиск. — Поэтому в первом порту цирк с конями устраивать не станем, прибережём аттракцион до следующего пункта гастролей.
— А мне тогда, чем прикажешь публику удивлять? — развёл руками Сармат. — Ведь одного выступления с дрессированным ягуаром явно маловато будет.
— Поразишь своей меткостью, — Василиск достал из сундука с цирковым реквизитом подарки мастера Альвареса: составной сарацинский лук и колчан с пучком стрел.
— Тугой, — с усилием натянув тетиву, дал профессиональную оценку Сармат. — С такого на дальние дистанции сподручно стрелять.
— На ближних тоже можно с его помощью фокусы показывать. Отойди к другому борту и постарайся попасть стрелой в белую точку, — Василиск приставил вертикально к стенке трюма дощатый щит от днища разобранного фургона, а затем достал мелок и нанёс крошечную мишень.
— Дистанция плёвая, — пожал плечами Сармат. — Однако судно раскачивается на волнах и освещение от лампы слишком скудное, еле видна белая отметка на доске.
— Сарацин, прежний хозяин этого лука, с такой дистанции пробегавшего таракана стрелой к глиняной стене прибивал, — выудил из памяти подходящий случай из практики древнего мастера чародей.
— В бегущего таракана — это высший класс, — покачал головой восхищённый Сармат.
— Но мы начнём тренировку с простой статичной мишени, — успокоил Василиск. — Очисти свой разум от посторонних мыслей. Позволь духу сарацина, связанному астральной силой со своим оружием, вести твою руку и подправлять прицеливание.
Сармат был умелым стрелком, однако его боевой стаж значительно уступал долгому опыту древнего талантливого мастера — лучника. Василиск впитал все навыки многоопытного сарацина и теперь постарался телепатически передать их молодому степняку. Сармат почувствовал влияние чужого сознания в своём мозгу. Доверившись неведомой силе, он частично передал контроль над своим телом. Мышцы рук плавно подняли лук, наложили стрелу и натянули тетиву. Глаз отметил необходимый уровень прицеливания. Сармат отлично осознавал, что делал, но в то же самое время чувствовал себя под чужим контролем, словно марионетка, которой управляет кукловод.
Неведомый мастер знал своё дело — стрела промелькнула в воздухе, и её наконечник точно воткнулся в белую отметку. Не помешала ни лёгкая качка, ни плохое освещение.
— Я бы и без потусторонней помощи поразил столь близкую неподвижную мишень, — нахмурившись, запальчиво проворчал молодой степняк.
— У тебя будет ещё уйма возможностей это доказать, — усмехнулся Василиск и, плотно прижавшись спиной к вертикально установленному щиту, нанёс мелком пару отметок рядом со своими ушами. — Однако первую пристрелку проведём под контролем призрачного мастера. Мне будет так спокойней, да и тебе это придаст уверенности в своих силах.
— Опасаюсь ненароком приколоть твоё ухо к доске, — поёжился Сармат.
— Белые метки точно такие же по размеру, и дистанция та же. Почему ты боишься промазать?
— А ты разве не боишься, что моя рука дрогнет? — удивился хладнокровию товарища Сармат.
— От моих чувств результат выстрела совершенно не зависит, — с улыбкой на губах, пожал плечами юный философ. Конечно, чародей видел, куда нацелена стрела, и держал под контролем сознание и движения тела лучника, кроме того, мог сам ускориться и