— Знаешь, Артур, — наконец сказала Марьяна тихим голосом, — каково мне? Каково приказывать лишать одних людей жизни, чтобы посеять в сердцах остальных понимание, что время мягкотелости прошло и враг на пороге? Чтобы эти изнеженные придурки поняли, что все серьезно и эпоха Олафа подошла к концу?
Она тут же отвернулась, словно его ответ ее совсем не интересовал. За нее продолжила тень под ногами Артура:
— На твоем месте я бы взял меч и пошел рубить головы сам, — сказал Корвин. — Тебя бы боялись как огня. Уважали…
— Заткнись, идиот, — буркнул Артур себе под нос. — Бояться и уважают только тех, кто отдает приказы. А вот тех, кто их исполняет — презирают.
На эшафот завели еще одну партию. И одной из приговоренных к казни оказалась княгиня Державина, бывший Верховный маг Марципаний и граф Илларионов. Артур сразу же посмотрел на Игоря, что сидел рядом с Угедеем — тот завозился на своем месте и придвинулся поближе. Граф поднял взгляд, и пока зачитывали приговор, оба Илларионова полировали друг друга глазами.
— Мне нужен более длительный срок, ваше величество, — сказала Магистр. — Три дня это…
— У тебя было время, чтобы справиться, Кирова, — ответила Марьяна, не поворачиваясь. — Пятнадцать лет, не так ли?
— Да, но…
— Скажи, Кирова. Что ты делала в Орде?
Этот вопрос застав ее врасплох.
— Я… Я была в плену, ваше величество.
— Целый месяц, если мне не изменяет память?
Она кивнула.
— Вы же сами знаете. Я подавала рапорт.
— Да-а-а, — протянула Марьяна. — Была, кажется, такая бумажка. И в нем написано, что ты, кажется, ушла туда по собственной воле, не так ли?
— Так, но…
— Не перебивай, сука! — оскалилась королева. — Ты ушла туда по собственной воле и без дозволения королевы, так?
Лицо Магистра потемнело. Сглотнув, она проговорила:
— Так. Но, ваше величество, я действовала исключительно в интересах…
Королева не дала ей договорить — ударила ее по щеке. Вздрогнув, Кирова схватилась за лицо. Телохранители обеих придвинулись к их креслам. Поймав взгляд самого «нервного», Артур покачал головой. Его тень разрослась, и заставила телохранителей отойти от женщин на шаг. Теперь Кирова осталась с Марьяной один на один.
Королева положила руку Кировой на шею.
— … Ты думаешь мне нужны твои ответы⁈ — шипела она в бледнеющее лицо Кировой. — И так понятно, ЧЕМ ты там занималась.
С презрительным выражением Марьяна откинулась на спинку кресла. Молчание длилось одну долгую минуту — за это время с площади доносились мольбы о пощаде, но королева проигнорировала их все.
— К черту три дня. У тебя есть сутки, Кирова, чтобы доказать, что ты не предательница и сделать хоть что-то полезное для Королевства, — проговорила Марьяна, а в этот момент еле живую от ужаса Державину укладывали на плаху. — Иначе…
Топор палача блеснул в лучах заходящего солнца. Голову Державиной отсекли за два удара — палач уже начинал уставать.
— Да здравствует королева Марьяна! — завыл Марципаний, потрясая кандалами. — Самая справедливая из всех судей!
Марьяна хохотнула.
— То есть ты признаешь себя виновным, Марципаний? — крикнула она ему. — Признаешься в подтасовке результатов Испытаний, в спекуляции магическими артефактами на черном рынке и распутном образе жизни?
— Признаю! Все признаю! Только пощадите!
Королева вздохнула.
— А ты, Илларионов? — повернулась она к графу. — Признаешь себя виновным? Признаешь себя таким же ничтожеством, как Марципаний?
Граф вышел вперед с гордо поднятой головой и, не проронив ни слова, положил голову на плаху.
— Руби! — рыкнул он палачу. — Надоело!
— Ты что? — охнула Марьяна, кинувшись к ограждению. — Ты не собираешься молить о пощаде⁈
Илларионов молча закрыл глаза. Замолкла и толпа. На площадь упала такая лютая тишина, что Артур услышал, как в небе взвыла какая-то бестия. Впрочем, ее быстро сбили. Взгляды собравшихся бегали от лица опального графа к королевской ложе.
Граф упрямо молчал, и к нему кинулся Марципаний:
— Говори, что раскаиваешься, дурак! Тебя же убьют! И меня вместе с тобой!
Но тот молчал. Тогда, забившись в истерике, Марципаний попытался вырвать из рука палача топор.
— Дайте мне его прикончить! Он предатель! Он не раскаялся!
Его быстро оттащили, и игра в молчанку продолжалась еще полминуты.
— А ты смел, Илларионов… Что ж, — и королева крикнула палачу: — Этого пощадить!
Толпа вздохнула, а затем взорвалась негодующими криками. Но королеве было все равно. Громче всех визжал Марципаний, которого потащили на место Илларионова:
— Почему? ПОЧЕМУ ОН, А НЕ Я⁈
Этот маленький старичок принялся сопротивляться, и настолько яростно, что чтобы уложить его на плаху понадобились усилия трех палачей.
Королева повернулась к Магистру:
— Илларионова можешь забирать. Очень надеюсь, что силами этого смельчака тебе удасться добраться до вершины Башни, — и жутко улыбнувшись, Марьяна шепнула ей на ушко. — Либо так, либо твой головка, Кирова, тоже полетит черни.
Хвать! — и все еще визжа, в толпу улетела голова Марципания. За всем ходом экзекуции Кирова наблюдала, не мигая. Никогда Артур не видел всесильного Магистра такой испуганной.
Она коротко кивнула и осведомилась:
— Разрешите выполнять?
— Разрешаю, — махнула рукой королева и пропала в бокале с вином. Ее глаза влажно блестели.
Илларионова увели в сопровождении Инквизиторов, а с ним пропала и Кирова. Следом за ней поднялась и королева. Цепочка приговоренных уже подходила к концу, и это были мелкие сошки. Смысла в них было.
— Этих пощадить, — крикнула королева. — Пусть идут в Ассоциацию рядовыми. Смывают вину кровью.
Ее встретили одобрительными криками и, махая подданным ладонью, королева со своими телохранителями направилась вон. На выходе им попался Игорь с Угедеем. При виде Марьяны они поклонились.
— Ты почему еще здесь, тайджи? — наклонила голову Марьяна. — Кажется, ты обещал решить проблему с Изнанкой, а?
За него, как всегда, ответил Игорь:
— Мы копим силы, ваше величество. Вскоре…
— Сюда доберется Великий Хан, и нам всем придется несладко, — отсекла его пустые обещания Марьяна. — Поэтому, тайджи…
Она подошла к Угедею вплотную и к его удивлению положила руки ему на плечи:
— Если хочешь сделать мне приятное, — проворковала она, — тебе придется пройти второй этап Испытания. Знаешь, в чем он заключается?
Угедей вопросительно приподнял бровь.
— Не знаешь? — и на ее влажных от вина губах появилась улыбка. — Знай же, что тот, кто уничтожит Башню с той стороны порталов станет героем. Новым Олафом.
И она шепнула ему на ухо, но так, чтобы все услышали:
— … И моим новым мужем. Об этом будет объявлено завтра.
— А как же? — охнул Игорь. — Гедимин?
На этот вопрос Марьяна ответила с улыбкой:
— Вы же слышали, что столицу Царства взяли ордынцы? Говорят, к утру там не останется не то что золота, но и