Тот не ответил. Он стоял и вглядывался во тьму.
Фыркнув, Вергилий, выхватил у него фонарь и принялся подниматься. Артур последовал за ним.
— Вы, поди, как захватили эту Башню, — болтал Вергилий, — тоже таскали отсюда по монетке… Откуда еще у вашей организации столько сотрудников, оружия и агентов даже за пределами Королевства? Все отсюда, зараза, из этой проклятой Башни… Боретесь с силами зла, а пользоваться их капиталами не зазорно, да? Лаврентий?
Тот промолчал.
— Молчишь? Ну, молчи… О, шестой этаж! Скоро уже десятый, а там…
Сплюнув, тяжелодышащий Вергилий шагал дальше. Вдруг Артур внезапно осознал, что не слышит ни шагов, ни его дыхания Лаврентия. Оглянувшись, он замер.
За ними была пустая, темная лестница.
— Ты чего встал, Арти? Пойдем, а то…
Луч фонаря скользнул на ступени — и ничего.
— Так… — выдохнул Вергилий. — Лавр⁈ Ты где? Иди на мой голос, чтоб тебя!
В ответ пришло лишь эхо. В следующий миг фонарь в руке Вергилия замигал, а затем и вовсе отключился. Лестница исчезла во тьме.
* * *
— Вы слышали?..
Кэшиктены снова остановились. Голоса раздавались то снизу, то сверху, то слышались где-то сбоку. По подсчетам Игоря они миновали уже седьмой этаж, а этих болтунов отчего-то так и не встретили.
Ему, да и остальным было наплевать, однако перед ними встала другая проблема — с каждым пролетом кэшиктенов становилось все меньше. Первый пропал еще на третьем этаже. Еще трое на пятом, и вот…
— О, Шайтан! А где Ахмет с Назаром⁈
Ответом ему послужило молчание Башни.
Игорь вздохнул. В катере их было пятнадцать. В Башню зашло двенадцать. А сейчас их было только девять.
Кэшиктены принялись в панике переглядываться и выкликать своих пропавших товарищей. Фонарики в их руках мигали, словно находились под водой и вот-вот отрубятся.
Угедей не смотрел на них — только прибавил шагу. Взволнованные голоса заполнили лестницу, вызывая в Игоре приступ страха. Отчего-то ему захотелось кинуться вниз, и он не мог понять причины.
Страх. Он, казалось, был осязаем.
Двое кэшиктенов словно прочитали его мысли — со всех ног бросились назад. Их громыхающие шаги и крики заполнили лестницу.
— Стойте, идиоты! Назад!
Но они не ответили. Вскоре их шаги оборвались, как и не было их. Через секунду остальные направились вслед тайджи, но на каждом этаже их становилось все меньше. Фонари гасли один за другим.
Еще спустя этаж задрожал фонарик Игоря. От осознания того, что вот-вот и он останется наедине с темнотой, сердце едва не выпрыгнуло из груди. Бойцов осталось всего трое — в их глазах жил ужас, колени дрожали. Фонари погасли у всех. Каждый из кэшиктенов был воином, закаленным в десятках смертельных схваток, но сейчас они тряслись так сильно, будто были необстрелянными юнцами.
Один из них внезапно упал и, схватившись за плечо товарища, потащил его вниз — во тьму за их спинами. Второй попытался схватить третьего, но тот отмахнулся и кинулся к Игорю. Его взгляд ужасал. Казалось, там не осталось ничего человеческого — только животный инстинкт. Выжить!
Игорь ударил его в живот, а затем кинулся вслед тайджи. На миг ему показалось, что за спиной того кэшиктена он разглядел руку — и она была вся покрыта кроваво-красной чешуей.
Тайджи бежал, оглядываясь. Казалось, он не знал усталости.
— Угедей, постой… — позвал его Игорь, задыхаясь от бега. — Да постой же!
Но тайджи не ответил. Он, сука, никогда не отвечал!
На следующем этаже Игорь не выдержал — снова оглянулся. Позади не было никого. До цели оставалось еще по меньшей мере сорок этажей.
* * *
Оказавшись во тьме, Артур едва не сорвался вниз. Чертовы ступени… По таким явно не люди ходили!
Нащупав твердое, он попытался разглядеть хоть что-то, но увидел только блеск бойницы наверху. Как он ни звал Вергилия, тот не откликался. Лаврентий тоже куда-то подевался.
А значит, он тут один. Совсем…
Этот факт заставил Артура броситься к бойнице. Позади оставалась одна ступенька за другой, затем десять, а потом счет пошел на десятки — и все без толку. Бойница отчего-то не приближалась.
— Сука! Корвин! Ты где⁈
Ответом ему было только эхо.
Еще через несколько минут бешеного бега, Артур совсем ослаб и сел на ступеньки. Он был мокрым насквозь, а сердце буквально вырывалось из груди. Меч словно стал тяжелее втрое.
— Значит, один…
Подавив очередной порыв кинуться вниз, он медленно принялся подниматься. На бойницу он уже не смотрел, ибо Башня — или та сила, что поселилась в ней — явно игралась с ним.
Положив меч на плечо, Артур возобновил подъем. В какой-то момент, считая этажи, он сбился, но продолжал подниматься.
Грохот собственных шагов отдавался в висках. Страх окутывал его всего и принуждал бросить глупые попытки подняться на вершину, однако ноги сами собой заставляли подниматься. Ради чего? Артур понимал, что просто не может вернуться ни с чем. Иначе Марьяна…
Марьяна? И чего он к ней так прицепился? Она же, поди, тоже считает его ничтожеством и расходным материалом, раз отправила сюда умирать. Да и даже если он получит здесь какую-то силу, разве она откликнется на его чувства?
Нет, Арти. Она все же королева, да и не будучи ей, все равно считала его просто глупым здоровяком с каким-то нелепым мечом. Как и они все… Как и Иван.
Позади раздался издевательский смех, заставив Артура облиться холодным потом, но не сбавить шага. Почему-то он знал, что стоит ему сейчас остановиться, как он не выдержит и кинется вниз — а значит, погибнет…
Он шел вперед, некто позади него все продолжал смеяться над ним.
— Чего смешного?.. — буркнул он, но смех только усилился. Внезапно что-то в этом смехе показалось Зайцеву знакомым.
И не просто показалось. Он узнал эту издевательскую интонацию. Это был Иван. Вернее, Дракон.
— Только покажись, Ваня… — рычал он, сжимая меч. — И не сносить тебе головы.
Прошло, наверное, несколько часов, прежде чем Артур остановился. Ног он не чувствовал, спина ужасно болела…
Но он дошел. До бойницы!
А лестница… Она просто обрывалась в никуда.
— Нет… Нет, сука, нет!
Артур попытался рассмотреть на том конце ступени, но темнота съедала собой все. Тогда он вытянул вперед меч и попытался нащупать твердое и спустя несколько попыток ему удалось положить клинок наподобие моста.
Обругав себя за глупость, он поставил на клинок ногу. Потом другую… И принялся идти.
Движение он почуял уже на середине. Обернулся и облился мурашками. За рукоять меча держалась кроваво-красная рука. Зайцев