— Да понятно как, — удручённо отмахнулся Дмитрий Григорьевич, теперь уже точно уверенный, что на вчерашнем собрании даже майоры и подполковники подсовывали ему немало липы. — Хреново он будет управлять.
— То-то и оно, что хреново! Отсюда и растут ноги многих прочих проблем в ВВС твоего округа. Что с топливом, что с подготовкой молодёжи, что с состоянием матчасти и исполнением спущенных сверху приказов. Сколько раз всем было велено с самого-самого верха замаскировать самолёты! Только на моей памяти нарком обороны трижды подписывал соответствующие распоряжения! И это за последний год! А что в итоге? В твоём хозяйстве лишь в одном полку его исполнили с должным усердием. Ещё в одном самолёты хотя бы под деревья ближайшего к лётному полю леска затолкали, где это виделось возможным осуществить. Все остальные же… Эх, да чего там говорить, — зеркально махнув рукой, Кирилл Афанасьевич продемонстрировал своё отношение ко всему тому, свидетелем чего он стал, после чего тяжко вздохнул и принялся запивать полученное нервное расстройство успевшим подостыть чаем. Ведь лично от него здесь более ничего не зависело, тогда как за державу было до чёртиков обидно.
[1] Собачья свалка — ближний воздушный бой большого числа самолётов.
Глава 17
18.06.1941 день очумелых ручек
Много какие беседы случились у Павлова за последние дни, что не имели места в той истории, которую когда-то изучал пенсионер Григорьев. Но, вместе с тем, много какие и не случились. Причём, не случились они к лучшему.
К примеру, когда сразу после убытия Мерецкова к нему в кабинет зашёл будущий командующий дальней авиацией СССР, а пока только командир 212 дальнебомбардировочного полка — подполковник Голованов, Дмитрий Григорьевич, он не стал звонить Сталину, чтобы выцыганить у того право распоряжаться и этим полком дальних бомбардировщиков, и всеми прочими, что находились в составе 42-й и 52-й ДБАД[1], базирующихся в ЗОВО. У него хватало забот и хлопот со своим авиационным хозяйством, чтобы ещё вешать на себя в эти непростые дни дополнительные проблемы. Стало быть, поскольку не случилось этого телефонного звонка, он не нарвался на неожиданный встречный вопрос «Хозяина» по поводу его личных мыслей о подготовке Германии к скорому нападению на СССР. Очень, следовало отметить, несвоевременный для 18 июня 1941 года вопрос, как бы парадоксально это ни звучало.
Ведь, что реально командующий ЗОВО мог сказать в ответ, ежели отринуть в сторону его нынешние знания, почерпнутые в будущем?
Да практически ничего! Не во что ему было тыкать пальцем с громогласными обвинениями!
Немцы лишь ранним утром 18 июня начали постепенное выдвижение к границе своих основных ударных сил, включая всю бронетехнику с авиацией, сосредоточение которых обещало завершиться числа так 20-го или 21-го. А до того с их стороны возможно было наблюдать лишь пехотные части, да артиллерию. То есть то же самое, что размещалось вдоль всей границы со стороны Советского Союза.
Стало быть, и обвинить западного соседа пока что было не в чем, за исключением разве что очередных нарушений воздушного пространства германскими самолётами. О чём реальный Павлов при несколько ином ходе истории и сообщил главе советского государства как раз в этот день и в присутствии Голованова, что впоследствии ему вменяли в вину, как целенаправленное дезинформирование руководства страны.
Так что ныне Иосифу Виссарионовичу предстояло узнать измышления Павлова по поводу возможного скорого начала военного противостояния лишь после того, как у последнего окажется на руках такая информация, которую не стыдно будет предъявить в качестве неопровержимых доказательств грядущих в скором времени злонамеренных инициатив «соседа по глобусу».
Ну а пока их не имелось, генерал армии, завершив все утренние встречи, наконец-то, отправился проводить инспекционную проверку того, сколь рьяно выполняются и выполняются ли в принципе его приказы последних дней. И первым местом, куда он наведался с этой целью, стали минские авторемонтные мастерские, до которых от здания штаба округа можно было добраться на машине за какие-то 10–15 минут. Пусть они и размещались в пригороде, но и сам Минск покуда был не столь уж крупным городом. Особенно по меркам будущего. Потому наличие автомобиля под рукой изрядно способствовало экономии времени в пути.
Железнодорожного подъезда к мастерским, увы, не имелось. Технику сюда, либо пригоняли своим ходом для планового обслуживания, либо притаскивали на буксире с ближайшей железнодорожной станции, что находилась на удалении примерно в 10 километров. А потому дела в них велись далеко не столь скорыми темпами, какие хотелось бы видеть самому командующему округом.
Да, сюда уже доставили часть станков и оборудования из пары ближайших гарнизонных мастерских, а также пригнали с десяток ПАРМ-ов[2]. Но даже так в плане подготовки боевой техники максимум, на что хватало местных сил и ресурсов — это частичная разбронировка, ремонт и переделка танкеток Т-27 в тягачи лёгких противотанковых пушек, а также приведение в работоспособное состояние грузовиков, которыми был заставлен, как весь внутренний двор предприятия, так и пустыри вокруг него.
Впрочем, кое-что ещё здесь также делали.
Отнюдь не один только «обновлённый» Павлов обладал достаточным умом и сообразительностью, что та птица Говорун, дабы совмещать воедино выполнение нескольких приказов разом с максимальной пользой для страны и армии. Полковник Иванин — тот самый, который занимал должность начальника АБТУ ЗОВО, также не был лишён данной благодати. Вот в его компании он и наведался в мастерские.
— О как! Неужто выдерживают машины такую-то нагрузку? — с удивлением воззрившись на проехавший в ворота предприятия ЗИС-6, поинтересовался у полковника Дмитрий Григорьевич. Удивление же у него вызвал груз, притащенный этим трёхосным грузовиком. Мало того, что в его кузове покоилась очередная танкетка, так ещё вдобавок к нему на буксировочном тросе была принайтована полуторка, видимо, уже не способная на передвижение своим ходом.
— А чего бы им не выдерживать такое? — едва заметно пожал плечами Иванин. — Вполне приемлемая нагрузка для этой