Вряд ли Аспен единственная, кто винит в смерти Кью меня. Мои родные осмотрительно не упоминают Квентина в разговорах. Может, они солидарны с Аспен? Может, и они чувствуют себя виновными, но не высказывают этого вслух? Может, и Джексон так думает?
Снова звонит Аспен. Я игнорирую звонок.
* * *
Через год после свадьбы мы с Квентином купили дом. Мы переросли его студию: пусть та и являла собой приятную альтернативу квартире с шестью соседками в разных стадиях опьянения, но была уже не так удобна для молодоженов, которым хотелось иметь выбор, в какой комнате трахаться. Мы долго искали жилье, и к четырнадцатому просмотру я уже была готова пойти на компромисс, а Кью даже подумывал спросить у Аспен, не против ли она, чтобы мы заселились в апартаменты в Найтсбридже [27].
Как-то раз мы выскочили из микроскопической двухкомнатной квартиры, наугад пошли вперед по Лавендер-стрит и в конце концов заблудились в лабиринте тихих жилых улиц. Мое раздражение, и без того подходившее к точке кипения, поскольку из-за опоздания Кью мы едва не пропустили просмотр, усилилось, когда мы потерялись. Пока я сверялась с Гугл-картами, Кью подошел к знаку «Продается» и немедленно влюбился в дом, у которого он стоял. Мы посетили дом в тот же день, и хотя стоило бы бежать оттуда при первом же замечании, что он «с характером», Кью ходил и пускал слюни на облезлые стены, вздувшийся паркет и то, что он называл «великолепным, как сквозь призму рассеянным светом».
Тем вечером он вручил мне миску с тайским супом том-ям, который мы купили по пути домой, и спросил:
– Ну как?
– Что значит «как»?
– Как тебе дом, Ева?
– А что с домом, Квентин?
Он забрал у меня ложку, придвинулся ближе и слизнул с моих губ крошки чили.
– Прекрати, – предостерегла я.
– Мы обязаны его купить. Для нас это идеальный дом.
– Это идеальный дом для тех, кому по карману ипотека. Кью, опомнись. Я только устроилась в «Свой круг», и, судя по тамошним нравам, высока вероятность, что меня уволят, поскольку я недостаточно серьезно отношусь к свежевыжатым сокам из зелени, или арестуют за нападение при отягчающих обстоятельствах, когда кто-нибудь спросит, этичного ли происхождения шерсть, из которой связан мой свитер. Ты только начал свое дело. Мы не можем купить дом.
Вдобавок к разнице в доходах и «проблеме со студенческим заемом» финансовое положение было еще одной темой, поднимать которую мне не хотелось совсем. Но поскольку я с расспросами на Кью не наседала – он не любил рассказывать о своем взрослении, а я понимала, что у него есть личные границы, которые надо уважать, – и поскольку прочла я в своей жизни достаточно всякого, чтобы понимать: финансово зависеть от кого-либо опасно, эту тему – покупку недвижимости – все-таки нужно было обсудить вслух.
– Знаю, ты ненавидишь разговоры о деньгах, котик, – сказала я ему в спину, лежа в кровати той ночью. Темнота сглаживала все, любые острые углы. Я придвинулась ближе и прижалась губами к его позвоночнику. – Но мы не можем обсуждать покупку дома, не обсудив, на какие средства мы планируем его купить.
– Я лишь прошу тебя довериться мне, – ответил Кью. От него исходило напряжение, эта тема отдаляла его от меня.
Я не отступилась. Поцеловала его в плечо.
– А я прошу тебя довериться мне.
Он повернулся ко мне лицом – ночь льнула к нам со всех сторон.
– Я тебе доверяю. Просто я уже не тот человек.
– Не какой?
– Квентин. Сын Малкольма. Дистанция с семьей – это все, что у меня есть, и я хочу, чтобы так оно и оставалось. Именно поэтому мы и сможем позволить себе дом.
– Что-то я запуталась, Кью.
– Я про первоначальный взнос. Отец оставил мне в наследство два своих винтажных авто. Я их продам и оплачу этими деньгами дом.
Мы не упоминали в разговорах Малкольма. Казалось, я захожу в неизведанные воды или готовлюсь пройтись по канату над пропастью.
– Я не могу тебе этого позволить.
– Ева, клянусь, у меня нет эмоциональной привязанности к этим тачкам. – Кью перекатился на спину.
Возможно, на этом мне стоило остановиться. Не было никакого смысла бередить старые раны, а он, мой Кью, являл собой лоскутное одеяло из заплаток на местах былых травм. И все же я настояла на своем.
– Но…
– Однажды он забыл меня в закрытом клубе, когда повез какую-то из своих баб на одной из тех машин в оперу, представляешь? – Кью невесело усмехнулся, а у меня морозец пробежал по коже. – А когда наконец вспомнил обо мне, попытался выставить все так, будто я сам виноват. Я все рассказал маме. Смешно, но измену он считал за измену, только когда до него доходило, что изменяют ему.
Я нащупала под одеялом руку Квентина.
– Ладно. Допустим, твой папа и правда был тот еще говнюк.
На сей раз Кью рассмеялся так, что его смех согрел нас обоих. Он притянул меня к себе.
– Ну позволь мне это сделать. Позволь потратить эти деньги на нас.
– Ты совсем не такой, как он, Кью. – Квентин был так близко, что я чувствовала его пульс. – Мы ведь можем найти местечко, ну не знаю, попроще? В покупке которого смогу поучаствовать и я? Нам не обязательно покупать именно тот дом.
Мы купили тот самый дом. Или,