– В преступлении?
Подбородок Мэйзи дрогнул.
– В том, что набросился на одну молоденькую фифу.
Рука Лайлы крепко стиснула ткань платья. Сказанное звучало скверно.
– Он это сделал? Он напал на девушку?
Мэйзи задрожала от злости.
– Нет! Не делал он этого! Он мухи не обидит! Но мне с моим лицом и ему с его лицом – на что нам рассчитывать?
Энни Куинн прибыла в Британию с Карибских островов вместе с семьей, которая взяла ее присматривать за детьми в путешествии, но потом бросила на милость Лондона. Энни нанялась к Марли и проработала в доме семь долгих лет, а затем от нее избавились самым ужасным способом.
Лайла видела, что, несмотря на раздутый живот, Мэйзи тощая как палка. Если она будет рожать сейчас, ребенок может погибнуть, да и сама она тоже.
– Пойдем в дом, Мэизи.
Девушка колебалась.
– Я же не укушу тебя, – мягко сказала Лайла.
Лицо Мэйзи стало чуть добрее.
– Просто вы теперь такая знатная леди. Я это знала, но не видела вас и не могла поверить, пока своими глазами не увидела.
Лайла протянула руку, чтобы отвести девушку к черному ходу. И тут позади нее открылась дверь. Молодая женщина вскинула подбородок, готовясь дать отпор любому, кто выйдет, но, к счастью, никто не появился. Просто кому-то понадобилась выпивка, и Джонни, лакей, побежал наполнять бокал.
Она обернулась к Мэйзи Куинн и с изумлением увидела ужас на ее лице.
– Что такое, Мэйзи?
Девушка не ответила. Она неотрывно смотрела в дверной проем, ведущий в зал. Лайла в растерянности повернулась, чтобы понять, на что или на кого глядит девушка. Виден был лишь кусочек огромного помещения. Внутри толпились люди в ярких нарядах: реки блесток и ярды бельгийских кружев. Подруга Лайлы, миссис Эннабел Уэйкфилд, смеялась над чьими-то словами, а лорд Херрингфорд – тот уже еле держался на ногах, но сжимал в руках очередной бокал. Лайла заметила незнакомца, прежде глядевшего на нее так, словно она была ему глубоко отвратительна. Он с кем-то разговаривал – с Генри Олстоном. В толпе просматривались еще несколько знакомых лиц.
Лайла обернулась к девушке. Возможно, Мэйзи Куинн просто не ожидала такого зрелища, такого скопления людей и такого блеска.
– Это он! – Девушка была в ужасе. – Не знаю, как мне в голову взбрело, что вы мне станете помогать.
Лайла не успела ее остановить – девушка, презрев набухший живот, бросилась по улице прочь. Лайла едва не выругалась, подобрала свои шелковые юбки и бросилась за Мэйзи. Однако у девушки было преимущество на старте и обувь явно покрепче сатиновых туфелек, – когда Лайла добежала до середины Брук-стрит, Мэйзи уже исчезла из виду.
Молодая женщина остановилась, переводя дух.
– Ну и пожалуйста… Дурочка малолетняя. И что мне теперь делать?
Она развернулась и чуть не умерла от испуга, потому что Уолшем стоял прямо за ней: полный достоинства, как обычно, грудь колесом, точно у лондонского голубя. Лайла не слышала, как он подошел, не говоря уж о том, как он бежал за ней.
– Мисс Марли, – произнес дворецкий страдальческим тоном, – вероятно, теперь мы можем вернуться в дом? С минуты на минуту начнется дождь.
Он произнес это так, как любой другой возвестил бы приход Черной смерти.
– Я не растаю, Уолшем. Мы можем послать кого-нибудь поискать девушку?
– Крайне маловероятно, что кто-то сможет отыскать эту особу сейчас, – ответил Уолшем. – Но, возможно, если вы пройдете в дом, мисс, эта особа вернется завтра.
– Она испугалась кого-то. – Лайла нахмурилась. – Ее жизнь в опасности. Она нищая и голодная – ты видел, какая она худая? – и одета в лохмотья.
Лайла вздрогнула, на нее внезапно навалилась усталость. Где была Мэйзи все эти годы и что с ней происходило?
– Мисс Лайла, – сказал Уолшем уже мягче, – вы не можете разрешить все мировые проблемы.
– Нет, не могу, – ответила она. – И даже пытаться не буду, обещаю, Уолшем.
Уолшем растаял до того, что добродушно улыбнулся.
– Если вы уйдете из-под дождя, я сделаю вам кофе. Вы почувствуете себя гораздо бодрее…
– Не все мировые проблемы, – безжалостно прервала его Лайла. – Я лишь собираюсь завтра вечером пойти на крысиную травлю и отыскать Мэйзи. И всё.
Глава 3
Лайла вернулась в дом, не обращая внимания на ужас на лице дворецкого.
Прямо сейчас ей хотелось бросить все и сбежать, но она сделалась хозяйкой одного из лучших лондонских салонов отнюдь не благодаря трусливому малодушию. Оставив за спиной Уолшема, она вошла в наполненный светом зал. И на мгновение застыла, обозревая его точно впервые.
Семь лет назад, когда Лайла начала выходить в свет, у нее была возможность найти мужа, вступить в брак и зажить благополучной спокойной жизнью. Но она выбрала другой путь. Общество никогда не приняло бы ее окончательно. Состояние ее было невелико, и что еще хуже, она была незаконнорожденной дочерью графа Марли от индийской любовницы. Вместе с двумя сестрами Лайлу привезли в Англию в возрасте семи лет, после того как их отец и мать утонули. Девочек отправили жить к законной вдове графа и ее болезненному сыну, о существовании которого сестры не знали. Сказать, что графиня приняла девочек в свои распростертые объятия, значило бы извратить правду самым гнусным образом. Она прокляла их, едва увидев.
После четырех лет, проведенных под крышей Сары Марли в Лондоне, Лайлу, первую из сестер, отослали в школу-пансион в Йоркшире. Все эти годы девочки, вместо того чтобы держаться вместе, как овечки в стаде, ссорились между собой, подстрекаемые сводным братом, вечно хворым Джонатаном, и мачехой, которая полагала себя самой несчастной женщиной на всей земле и натравливала сестер друг на друга, причем самыми изощренными способами: то добиваясь их расположения, то накидываясь на них в самый неожиданный момент.
Но потом дорожки сестер разошлись. Каждая на свой манер бросила вызов обществу и двинулась своим путем. Анья, средняя, пела и играла на ситаре при королевском дворе, а младшая Мира писала статьи, собирая светские сплетни. Лайла, старшая из сестер, устраивала вечера с картами, изысканной музыкой, роскошными яствами и винами. Азартные игры в ее салоне не шли ни в какое сравнение с тем, что творилось в притонах, однако мужчинам разрешалось приводить сюда любовниц и жен (но в идеале не одновременно), а женщинам разрешалось делать ставки.
Салон Лайлы имел репутацию честного заведения – репутацию, созданную хозяйкой из ничего. Однако приличным заведением салон все же