– Знаю.
Лайлу душили слова о том, что она видела, как повесили Энни. Но произносить их было нельзя. Это была ее тайна и больше ничья. Что она выгадает, рассказав о присутствии на казни? Может, какую-нибудь толику облегчения. Но Мэйзи не выгадает ничего. Сколько лет девочка нуждалась в ней, а она ее подвела – недостаточно старательно искала.
– Знаешь, я так и не выяснила, что случилось со шкатулкой. Я все думаю, что это Сара подложила ее твоей матери.
Мэйзи покачала головой.
– Ой, она была гадкой женщиной. Но пока моя мама была в доме, миссис Марли не приходилось возиться с вами и вашими сестренками. Сомневаюсь, чтобы миссис Марли так уж хотела от мамы избавиться. Сама я на слуг думала. Нехороший дом был, и многим слугам не нравилось, что мама меня при себе держит, а им так нельзя с ихними детьми.
Выходит, кто-то из слуг? Подобное объяснение было правдоподобным. Однако… однако казалось предвзятым.
Лайле мучительна была мысль о том, что Мэйзи занялась проституцией, едва перешагнув порог детства. Губы ее сжались.
– Мэйзи, я уже больше четырех лет держу салон. Если бы ты тогда пришла ко мне, тебе бы не надо было… – Она смахнула слезы, ненавидя себя за то, что плачет. Мэйзи страдала больше ее.
– Перестаньте по мне плакать, мисс Лайла, я своей жизнью вполне довольна, – голос Мэйзи дрогнул. – Я только хочу, чтобы Сунил вернулся. Больше никто… – Секунду она колебалась. – Кроме него никто не сможет терпеть мой характер. Думаете, мужики стерпят вопящую баньши вроде меня? Я ж вещами швыряюсь, когда бешусь. Как-то раз стул сломала. Сунил меня совсем выбесил тогда – видом своим невозмутимым, понимаете? Не могла взять в толк, как можно сидеть спокойно, точно цветик полевой, когда у меня пена изо рта идет. Вот я и схватила этот стул – схватила и треснула им со всей силы об стену.
– И что сказал Сунил?
– Сказал, хорошо, что стул колченогий был. А вдруг бы я за хороший схватилась.
Лайла захихикала, Мэйзи тоже. Они разошлись и принялись истерически смеяться, утирая слезы. И тут Лайла услышала далекий звон дверного колокольчика. И Мэйзи услышала.
Не говоря ни слова, они вскочили на ноги и бросились к дому.
Глава 30
У задней двери стоял Уолшем. Лайла хотела протиснуться мимо него, чувствуя, как в затылок дышит Мэйзи, но Уолшем не подвинулся. Одну руку он удержал на лацкане сюртука, другую – за спиной. Дворецкий как есть.
Он бросил многозначительный взгляд на Мэйзи.
– Ох, оставьте, Уолшем, – нетерпеливо проговорила Лайла. – Мэйзи пойдет со мной.
– Там лорд Беддингтон, мисс Марли, – произнес Уолшем голосом, полным бесконечного терпения.
Лайла и Мэйзи, потрясенные, застыли. Уолшем не удержался и отвесил едва заметный поклон.
«Джонатан… что здесь делает Джонатан?» – лихорадочно соображала Лайла. Он никогда не приходил к ней в салон и уж точно не наносил утренних визитов. Он ни разу не навестил ее за то время, что она жила одна. Когда два года назад Лайла пришла на похороны Сары Марли, они с Джонатаном не разговаривали – едва кивнули друг другу. А когда встречались на приемах, следуя взаимному молчаливому соглашению, обходили друг друга стороной. Такое, правда, было редкостью. Лайлу не приглашали на приемы, где бывали графы.
Тот их визит на Гросвенор-сквер… Джонатан знал, зачем она приходила.
Лайла покосилась на Мэйзи и перевела взгляд на Уолшема.
– Мне придется его принять. – Она повернулась к девушке и покачала головой. – Не сейчас, Мэйзи. Пока рано. Давай я послушаю, что он скажет.
Джонатан знает о пуговице. Он знает, что она обо всем догадалась.
Лайла расправила плечи. Мэйзи нахмурилась, но не стала требовать, чтобы и ей разрешили встретиться с Джонатаном Марли.
Пригладив волосы рукой, Лайла отправилась в гостиную. Остановилась на пороге, сделала глубокий вдох – и вошла. При виде сводного брата отвращение наполнило все ее существо, но она этого не выказала. Или, во всяком случае, не выказала слишком явно.
– Джонатан… какой сюрприз, – голос ее был ледяным.
Джонатан, по своему обыкновению, вяло улыбнулся и отвесил легкий поклон.
– Я обязан был нанести ответный визит, сестрица. Было бы невежливо не сделать этого. И, сказать по правде, мне всегда было любопытно взглянуть на твой дом. Я все гадал, какие цвета выберет Лайла? Алый с золотом или что-то поскромнее, фисташковый и шампань? Легкую ткань с цветочным узором или плотную, жаккардовую? Конечно, ты можешь позволить себе и то, и это. Я знаю, твой салон пользуется успехом – я совершенно восхищен. Хотя и не слишком удивлен. Учитывая то, где ты родилась и как тебя воспитывали в ранние годы… Мы с мамой, конечно, делали что могли, но кровь не вода, верно? Я хочу сказать, индийские штрихи повсюду: зеркала, узоры, статуэтки, даже угощение и напитки, которые, как я слышал, у тебя подают. Все это на виду.
– Что тебе нужно? – оборвала его Лайла.
Джонатан был в подогнанном по фигуре костюме для верховой езды, хотя в любой одежде он ухитрялся смотреться так, словно она ему не впору. В своей обычной беспардонной манере он окинул Лайлу цепким взглядом, невольно напомнив ей, что весь последний час она пролежала в траве. Не осталось ли пятен на спине и травинок в волосах? Она не могла отделаться от ощущения, что Джонатан раздевает ее глазами догола.
– Похоже, ты не слишком рада видеть меня, Лайла. Что же, вполне естественно. Давай перейдем к главному. – Его светлые волосы и бесцветные глаза придавали ему такой вид, словно он вылез из гроба. – У нас не так много времени.
Лицо Лайлы скривилось от отвращения, но она промолчала.
– Вот именно, Лайла, – сказал Джонатан с усмешкой. – Я слышал, ты приютила у себя одну… беременную девушку.
Лайла застыла, стиснув рукой ткань муслинового платья. Как он узнал? Никто из прислуги не стал бы болтать, хотя случайно обмолвиться способен любой. Но у этой задачки простой ответ. Притчард. Иезекиль Притчард. Он продолжал следить за Мэйзи.
Мысли Лайлы неслись вскачь. Ее так смутили этот визит и эта прямая атака, что она не имела ни малейшего представления, что ему сказать. Времени на раздумья не было. Как поступить? Отрицать, что Мэйзи у нее? Имеет ли это смысл? Так или иначе, что Джонатан может сделать Мэйзи? Он знает, что они знают. Сунил уже в тюрьме. При чем тут Мэйзи?
– Вижу, я смутил тебя, – сказал Джонатан, рассматривая ее лицо. – Хотя не понимаю чем. Я всего лишь хочу