– Я глубоко польщен, – процедил он сквозь зубы. – Как долго вы обычно способны удерживать внимание?
– О, иногда вплоть до месяца.
Вокруг его глаз появились морщинки – лишь на долю мгновения. Не будь Лайла так досадно восприимчива к любым его выражениям, она бы этого не заметила. Так значит, мистер Тристрам, это вас задело, да? Она была рада обнаружить, что вывела его из равновесия. Пусть всего на миг, но это ей удалось. Он не предполагал, что ее внимание может переключиться.
Но тут он повернулся к ней. Этот прямой, настойчивый взгляд! Лайле пришлось отвернуться, чтобы он не успел ничего прочесть в ее глазах.
– Скажите мне, мистер Тристрам, – жизнерадостным тоном обратилась она к нему, – вы поставите на Брайтонских бегах на моего друга Кеннета Лодсли? Или же на племянника лорда Херрингфорда?
– У меня не было времени подумать об этом.
– У вас есть пара серых, как мне говорили. Кажется, они невероятно хороши на бегах?
Тристрам вкратце рассказал о своих лошадях, а пока он рассказывал, Лайла искоса изучала его лицо. Похоже, он не спал несколько дней. Грустные глаза с проблеском усталости. Она вздохнула. Глупец, глупец… И тут же злорадно подумала: вот бы ему больше никогда в жизни не удалось поспать.
– Я могла бы выступить на бегах, – прошептала она.
О, теперь его губы превратились в тонкую линию. Не толще нитки.
– Разумеется, вы можете делать все, что вам угодно, – выдавил из себя Тристрам.
– И я это сделаю, – заверила Лайла. – Я всегда делаю, что мне угодно. – Она смерила его взглядом, но тут игривое настроение покинуло ее, и она снова сделалась серьезной. – Они не перенесли суд, он будет завтра?
– Боюсь, что так. Я пытался изменить дату. Но мои деньги не способны тягаться с титулом.
– А ваша кузина – она до сих пор хочет за него замуж?
– По правде говоря, не знаю. Я даже не уверен, что у нее есть к нему какие-то чувства. Но Тиффани думает, что он проявляет заботу о ней, а она по горло сыта мужчинами – включая меня, – от которых не получает ничего, кроме подарков. Теперь она знает, что я против этого союза, а ее отец был против с самого начала. Полагаю, это лишь укрепило сопротивление Тиффани. Но я не могу сделать вид, что понимаю ее. – Какое-то время они ехали в молчании. – Для Сунила все кончится плохо, – наконец сказал Тристрам.
Лайла смотрела прямо перед собой. Да, он прав. Пришло время принять очевидное: для Сунила все кончится плохо. Теперь, когда его держат в тюрьме, на хорошую развязку рассчитывать не приходится. Правда заключалась в том, что они знали, как все будет, с самого начала. Они позволили себе расслабиться, когда Джонатан уехал из города.
– Так как мы будем его спасать?
На мгновение взгляд Тристрама просветлел.
– Я должен был догадаться, что ты не впадешь в отчаяние. Даже на пять секунд.
Она тряхнула головой.
– Да, должен был. Отчаяние – жалкое, бесполезное чувство. Нам всего лишь нужен план. Можно ли… кем-то подменить Сунила?
Тристрам не смог сдержать улыбку. От этого зрелища сердце Лайлы чуть не раскололось надвое. Когда она так успела к нему привыкнуть? И почему вместо того, чтобы при виде его улыбки исполниться ненависти, она тает изнутри?
– Наши мысли сходятся, – сказал Айвор.
Она бросила на него быстрый взгляд.
– Неужели? А я думала, ты посоветуешь мне крепиться. Должна признаться, я полночи разрабатывала план по подмене Сунила на кого-то переодетого адвокатом, или священником, или еще кем-то.
Вторую половину ночи она провела, воображая, каково было бы оказаться с Айвором Тристрамом наедине в каком-нибудь коттедже в горах Северной Шотландии или в Пиренеях, и может быть, не помешало бы покрепче связать ему руки шелковым шарфом. У нее было такое чувство, что она бы точно сообразила, чем им там заняться вместе. Она на секунду закрыла глаза и вздрогнула, представив картинку.
Затем их взгляды встретились. Лайла быстро сморгнула – что успело выдать ее лицо? Первым ее побуждением было отвернуться, но она этого не сделала.
Все в нем было хорошо знакомо. Эти плечи, эта грудь… Восхитительно широкая грудь, к которой хотелось прижаться, на которой хотелось потеряться. Эти выразительные брови, этот взгляд, от которого не могло укрыться мельчайшее движение ее черт.
Он заставил себя отвернуться. Они помолчали.
– Если мы подменим его другим человеком индийской наружности, – наконец сказал Тристрам, – то этого человека повесят вместо Сунила.
– Да. Я думала об этом. Это проблема. Сомневаюсь, что ты знаешь кого-то, кто заслуживает быть повешенным.
Он рассеянно улыбнулся.
– Но если подменить Сунила мертвым человеком…
Лайла уставилась на него во все глаза и едва не свалилась с лошади. От ее резкого движения Полли дернулась, и поскольку она была раздражена тем, что хозяйка последние несколько недель мало на ней ездила, Лайле пришлось потратить пару минут, чтобы успокоить лошадь. Она рассеянно поглаживала Полли, но смотрела на Тристрама.
– Мы можем это сделать?
– Пронести мертвое тело через коридоры Клеркенуэллской тюрьмы прямо к камере Сунила? Положить его там на глазах у кучи других бедолаг и уйти с нашим подопечным? Нет, не можем.
– Но у тебя есть и другая идея?
– Она, скорее всего, не сработает.
Лайла с готовностью посмотрела на него.
– Расскажи.
Он остановил лошадь под вязом и посмотрел Лайле в глаза.
– Всегда есть шанс, что суд не сочтет его виновным.
Лайла мотнула головой:
– Ничтожно малый шанс.
– Да, я согласен с тобой. Я просто пытаюсь выяснить вероятность того, что его приговорят к смерти. Также надо принять в расчет, что Тиффани Сунилу помогать не будет. Она уверена в его виновности. Таковы факты.
– И мы должны их принять. Думаю, это единственное, что мы можем сделать. Если мы будем надеяться на послабление, дожидаясь приговора, то потеряем время. Сколько его у нас осталось?
– Суд завтра. Повешение – через три дня после суда. Или через пять – в зависимости от того, сколько смертников наберется. Может быть небольшая отсрочка, но благодаря вмешательству Беддингтона этого не произойдет. Думаю, он все сделает, чтобы ускорить процедуру. Значит, не считая того времени, когда Сунил будет находиться в зале суда, а это недолго, он проведет следующие три или пять дней в камере, где подменить его мертвым телом практически невозможно.
– А где можно?
Бросив на нее быстрый взгляд, Айвор уверенно заговорил:
– Мне в голову приходит только одно решение. Оно не идеально, поскольку предполагает, что некоторое время после