«Мужчин семьи Тристрам трудно назвать образцами для подражания», – со злостью подумал Айвор. И если Тиффани привлекают лишь слабовольные слизни, то чья же вина в том? Внезапно Айвор пожалел, что уделял Тиффани так мало внимания, не участвовал в ее жизни.
Но сейчас спорить с ней было бесполезно. Она не сомневалась в виновности Сунила и была убеждена, что отец и кузен просто хотят разлучить ее с женихом, поскольку тот беден и погряз в долгах, – хотят разлучить и готовы пойти ради этого на все. Айвор понимал, что продолжать разговор бессмысленно. Лайла – мисс Марли – была права. Факты следует принять, и принять как можно быстрее.
Уже в дверях Айвор задержался. Он ничего не мог с собой поделать. Повернулся к Тиффани и задал еще один вопрос:
– А как там рана графа Беддингтона, которую он получил на верховой прогулке?
Это был выстрел наугад.
– О, она его беспокоила только… – Тиффани нахмурилась. – Не могу припомнить сколько. Но недолго. Он ее получил…
– В день приема в моем доме, – сказал Айвор. – Примерно в области промежности, верно?
Он смог насладиться изумлением в ее глазах.
* * *
Постучав, в гостиную вошел Гектор – Айвор сидел, баюкая в руках бокал с виски. Он предложил выпить и Гектору. Тот было замялся, и Айвор нетерпеливо махнул рукой. Отбросив церемонии и налив себе бокал, Гектор примостился на самом краешке кресла. Айвор уже не в первый раз ощутил укол сожаления по тем временам, когда по молодости он был с Гектором накоротке. Все было проще и легче, меньше было кажущихся непреодолимыми иерархических формальностей. Меньше дел требовало его времени и внимания: по правде говоря, он мог с утра до вечера заниматься чем душе угодно. Не давила необходимость управлять поместьем, собирать дань с фермеров, платить наемным работникам и слугам, следить за тем, чтобы расходы не были чрезмерными и поместье держалось на плаву. В Оксфорде он не думал о том, во что превратил отец их загородное имение, и мог отвлечься от созерцания разрушенных родительских отношений.
Ах да, и еще тогда не было Лайлы Марли.
Вообще-то он был чудесным образом не обременен мисс Марли всего несколько недель назад. Он с ностальгией подумал о жизни без Лайлы. Если бы только он ценил ее – спокойную и свободную жизнь.
Он глотнул еще виски.
Гектор покосился на хозяина, но замечаний по поводу спиртного делать не стал. Вместо этого он рассказал о своих достижениях, связанных с делом Сунила. Они обсудили шансы осуществить задуманное. Согласно плану, Айвор должен был погрузить мертвое тело – которого еще не было – в повозку могильщика. Где найти эту повозку, Гектор, понаблюдав за перемещениями могильщика, выяснил без особого труда. Повозка была крытой, и могильщик в нее не заглядывал, когда садился на козлы и отправлялся в тюрьму. Пока Айвор выполнял свою часть плана, Гектор должен был пройти в тюрьму переодетым в священника. Затем ему нужно было найти способ переместить тело в комнату для исповеди – тюремный двор был небольшим, и при известной ловкости это было осуществимо. Далее следовало вывести из тюрьмы Сунила, также переодетого в сутану (Гектор намеревался надеть на себя сразу две сутаны). В тюрьму часто приходили несколько священников – один, да еще в день группового повешения, не справлялся, – и переодетого Сунила вполне могли принять за духовное лицо, покидающее темницу вместе с коллегой.
Все почти неизбежно пойдет вкривь и вкось, мрачно подумал Айвор. Облеченный в слова, план напоминал фарс. «У нас еще есть время на его отшлифовку», – напомнил он себе.
Айвор посмотрел на Гектора, почувствовав его взгляд.
– Серьезно вы за дело взялись, мистер Айвор, – сказал Гектор, кивнув на бутылку.
– И что с того?
Да, он выпил прилично, но что с того? Гектору как никому известно, что меру он знает.
– Ак мисс Марли вы сегодня не поедете, сэр?
Айвор скривился. Ну почему слуги не могут оставить его в покое?
– Заканчивай, приятель, пока я не пожалел, что предложил тебе выпить.
Гектор невозмутимо глотнул виски, и Айвор подумал, что легко отделался – обычно камердинер так просто от него не отставал, – но тут в гостиную вошла миссис Мэнфилд. При виде Гектора, сидящего в кресле, пусть и не в самой удобной позе, и выпивающего с хозяином, она нахмурилась. Такое случалось нечасто, но это точно было не в первый раз.
«Вот что ей мешает заниматься своими делами?» – воинственно подумал Айвор. Воистину, он держит прислугу на чересчур длинной веревке.
– Скверная аналогия, – пробормотал он, – слишком к месту.
Гектор покосился на него.
– Ну что еще? – сварливо спросил Айвор, наблюдая за тем, как миссис Мэнфилд наливает из кофейника кофе.
– Я всего лишь хотел сказать: жалко, что мы сегодня не едем к мисс Марли, сэр. Там, если прошмыгнуть на кухню, отличным чайком угостят. Они там люди не заносчивые, – пояснил Гектор. – Потому только и спросил.
Ох, кто о чем…
– Ав этом доме тебе чаю не дают? – раздраженно осведомился Айвор.
– Ну, там чай послаще будет.
– Смотри, чтобы тебя Карли не услышала. – Айвор поднял бокал.
– Но вы же Карли не доложите, что я это говорил, сэр? – вид у Гектора сделался встревоженный.
Миссис Мэнфилд окинула камердинера свирепым взглядом. Он смирно отхлебнул крохотный глоточек виски. Хорошо хоть, у экономки получалось его приструнить.
Она поставила кофейную чашку рядом с Айвором.
– Вы поедете завтра к мисс Марли, сэр?
– Господи боже мой, миссис Мэнфилд! Вы, как я понимаю, тоже не можете попить в этом доме приличного чая! – Айвор сердито оглядел слуг. – Я могу в собственном доме спокойно насладиться бокалом скотча – чтобы никто меня не терзал? – злобно спросил он. Затем потер лицо. – Простите, что сорвался, миссис Мэнфилд. Возможно, мне пора в постель.
Было уже за полночь. На мгновение Айвор задумался, что сейчас делает Лайла Марли. Вне всякого сомнения, подыскивает какого-нибудь бедолагу, чтобы мучить, раз уж ее интерес к нему скоро иссякнет. По сути, она сказала именно это. Что ее чувства к нему живы лишь в настоящий момент и скоро пройдут. Он осушил еще один бокал.
Гектор и миссис Мэнфилд, обычно питавшие друг к другу некую ревность, соревновавшиеся в умении присматривать за хозяином, обменялись взглядами. Гектор и миссис Мэнфилд! Это взбесило Айвора еще сильнее. Он стукнул пустым бокалом о столик и поднялся на ноги.