После этого, чтобы как-то прийти в себя от потери, родители тут же завели новую собаку. Но поручили заниматься ею Андрею Викторовичу. Потому что у него нервы покрепче, говорил отец.
Это же повторял всем своим друзьям и водитель грузовика, сбивший их первую собаку и помогавший ее хоронить. Впервые, говорил он коллегам за кружкой пива, перед тем как уйти в рейс, вижу такого мощного пацаненка.
Новую собаку кормили когда чем, потому что были девяностые годы. Специально изготовленный вкусный корм из отходов производства еще не вошел тогда в моду, а покупать собаке что-то вкусное не всегда хватало денег.
Так Андрей Викторович, глядя на собаку, стал есть морскую капусту с сырым яйцом. А что? Собака от этой еды росла как на дрожжах. Значит, полезная еда. И ее можно много съесть почти забесплатно.
А потом наступила эра сухого корма.
С теми же, конечно, последствиями. Он, кстати, в отличие от морской капусты, еще и хрустит. Что вроде бы годится для зубов.
Бабушка только очень уж переживала, что внук, как она выражалась, жрет эти отруби. Но так как внук от этого все не умирал и не умирал и даже не заболел ни разу, бабушка сказала маме, что решила не мешать ребенку жрать что хочет. Не из унитаза же он хлебает, оправдывала она свое решение.
После этого он попробовал и отруби. И тоже стал их есть. Если они не заканчивались.
В результате у Андрея Викторовича к тридцати годам сложилась очень логичная и простая теория еды. Правила звучали примерно так:
1. Еды должно быть много. Потому что из «много еды» сделать «мало еды» можно, а наоборот – не всегда.
2. Еду лучше есть твердую и хрустящую.
3. Жидкую еду лучше есть отдельно от твердой.
4. Если еда сладкая, жидкое с твердым можно смешать. Хорошим примером в этом случае служит торт.
5. Еду лучше есть всегда одинаковую.
Вот, кстати, почему Андрей Викторович не добавлял сопли, которые некоторые повара называют соусом, в мясо. Твердое мясо съедалось им отдельно. Если он считал, что соус тоже не должен пропасть, исходя, к примеру, из его стоимости, он его ел ложкой вприхлебку, как кашу. Либо выпивал, если эта жижа от шеф-повара оказывалась совсем водянистой.
Сейчас Андрей Викторович запивал съеденный им стейк чашкой капучино, потому что, кроме соли, которая, как ты знаешь, тверда, ничем этот стейк не сдобрил. Прожарку стейка он обычно выбирал такую, чтобы тот хоть немного мог напомнить вкусный собачий корм. Если не вкусом, то хрустом.
Даша пристально следила за его губами, втягивающими в рот коричневую кофейную жижу. Продолжала что-то сбивчиво говорить и следила. Не отрываясь. Как та болтушка Таня, которую пришлось досрочно отвести домой.
Ах да, я забыл про любовь. Ты же все равно про нее напомнишь.
Естественно, последняя и немаловажная часть жизни касается любви. И раз уж Андрей Викторович оказался на этом свете мужчиной, то эта часть касалась женщин.
Как ты мог заметить, уже в детстве Андрей Викторович мог отличить женщину от мужчины, но не понимал зачем. И чем дальше, тем это становилось заметнее.
Женщины жили отдельно, он отдельно.
Женщины ведь все-таки такой народ, который сам редко навязывается. Вроде как их должны завоевывать, а они вроде как должны сидеть в башне, и чтобы это было красиво.
Если женщина устроит потасовку за мужчину с другой женщиной, тут все будет мимо кассы – и он какой-то, получается, не боевой, и она точно угодит в некрасивую позу.
Я видел такое, проходя мимо бара «Дайкири» недалеко от Спаса на Крови. Из этого алкосклада вывалилась компания трех пьяных людей. Двое из них, те, которые впоследствии оказались женщинами, яростно сражались: одна умудрилась схватить другую за волосы, согнуть буквой «гэ» на девяносто градусов и стала водить вокруг себя в хаотически меняющихся направлениях. Как тореадор быка.
А вторая, согнутая, но не сломленная, выпростала вверх руку, на которой особенно выделялись два слегка согнутых, торчащих вперед пальца – указательный и средний – с ногтями цвета алой крови. Этим оружием она методично тыкала в направлении глаз своей собутыльницы. Так как лицо ее смотрело в землю, ориентироваться ей приходилось примерно по тому, откуда действовала рука, держащая ее за волосы. Направление это было примерным, поэтому глаза она выколоть так и не смогла. Лишь царапала лицо.
Земля вследствие этого покрывалась каплями крови и выдранными клоками волос.
По ним бегал третий участник группы – высокий белобрысый парень – и вопил: «Девочки, не ссорьтесь!», потому что расцепить этих двух крабиков он был не в силах.
По этим воплям я тогда догадался, что дерутся именно девочки.
Но обычно так себя они все-таки, как мне кажется, не ведут. Что и позволяло Андрею Викторовичу спокойно обходиться без их участия в своей жизни.
Было лишь два случая, когда они неожиданно вторглись на его территорию.
Один – по окончании института, в день защиты дипломов.
Все радовались защите дипломов и что-то обсуждали в длинном и широком факультетском коридоре, который был залит июньским солнцем, а Андрей Викторович сортировал тетради в своем рюкзаке так, чтобы удобнее было нести домой. Поэтому он сидел недалеко от толпы однокурсников, у деканата, на скамеечке.
И вот от этой толпы отделилась какая-то девушка, подошла к нему, стоя обняла руками за уши и поцеловала в макушку. А потом с горьким придыханием сказала: «Ну, прощай, Андрюша».
Кто она такая, он не знал. Скорее всего, однокурсница. Но так как все молодые девушки выглядят примерно одинаково, он не мог сообразить, какая из них.
Он подумал и ответил, что прощает. Потом чуть-чуть еще подумал и вежливо осведомился, а что конкретно нужно было простить.
Девушка отошла обратно к толпе с трагической улыбкой человека, над чувствами которого только что посмеялись.
Совсем уж было добравшись до людей, она обернулась и попробовала посмотреть в его серые глаза. Он активно ей закивал, пытаясь дать понять, что он прощает ей абсолютно все безо всякой конкретики, лишь бы она уже отвязалась. И сбил прицел – в глаза ему она так и не смогла заглянуть.
Она отвернулась и ушла.
А он сосредоточился на сортировке и удачно все разложил.
Потом, уже на выпускном, он стоял у стенки, там, где потемнее, боялся очередного нападения какой-нибудь девушки, а может быть, даже той же, и смотрел на девушек и парней.
Знаешь, так бывает на сборищах. Обычно ведь туда попадаешь, потому