Какое-то движение. Внезапно мелькнула тень, и чья-то рука, вырвавшись ниоткуда, схватила его за горло с такой силой, что Кимбл пошатнулся. Он заморгал, и когда его зрение прояснилось, увидел перед собой широкое, отвратительное лицо однорукого человека.
Кимбл вздрогнул и проснулся. Вокруг него пели птицы и ярко светило солнце. Он неуклюже сел, стряхнув с себя траву, ветки и картон. Дрожащей рукой провел по лбу, вспомнив, где он находится и что с ним произошло.
Не мешкая, он убрал все следы своего пребывания под мостом и поспешил по направлению к городу, чтобы потом отправиться на север, в Чикаго, где был его дом и где находился однорукий убийца.
* * *
Свое пятое преступление Кимбл совершил в аптеке, где он стащил с полки ножницы и флакон с краской для волос. Легкость, с которой ему удалось это сделать, огорчила его – он стал на путь мелкого воровства и отлично с этим справлялся.
Потом он разыскал телефон-автомат и, используя оставшуюся в карманах мелочь, позвонил своему адвокату.
– Контора адвокатов Гутери, Моргана и Уэйнрайта.
– Пожалуйста, Уолтера Гутери, – попросил Кимбл.
– Извините, но мистер Гутери уже ушел. Если желаете, мы запишем ваш вопрос на пленку и оставим ему.
Кимбл повесил трубку.
Он отправился на ближайшую заправочную станцию, нашел там туалет, разложил ворованное добро и принялся за работу. Ему удалось добиться замечательных результатов, но вид, конечно, был ужасным. Кимбл разглядывал свое новое отражение в треснутом зеркале, когда услышал шум мотора большого автомобиля, остановившегося прямо напротив двери в туалет, и громкие голоса на улице.
– Давай, иди быстрей, – кричал мужчина, – а то мы никогда туда не доберемся. Где Адам? Эй, Адам!
Кимбл услышал, как кто-то сзади спустил воду. Он вздрогнул от неожиданности: он-то думал, что в туалете больше никого не было. Возможно, когда он смывал над раковиной краску с головы, кто-то тихонько вошел в кабинку.
Мальчик лет четырех-пяти остановился и внимательно посмотрел на Кимбла огромными невинными глазами, потом сполоснул руки под краном и выбежал на улицу.
Кимбл вышел вслед за ним. Громкий голос, оказывается, принадлежал водителю большого туристического фургона, который стоял неподалеку. Пока Адам послушно залезал в машину, Кимбл обошел ее сзади и увидел номерной знак штата Иллинойс и лестницу на крышу.
* * *
В точно назначенное время в офисе судебного инспектора Чикаго за большим столом собрались Джерард и все его помощники: Ньюмен, Ренфро, Пул и Бигс. Слева от исполнительной Пул на полированном столе красного дерева лежала ровная стопка из двадцати досье, справа – еще два, те, что осталось просмотреть сегодня. Она взяла верхнюю папку справа, открыла ее и протянула фотографию Ньюмену, сидевшему слева от нее.
– Уиллис Джонсон, – проинформировала она, пока Ньюмен изучал снимок, потом он пожал плечами и передал его Ренфро, сидевшему напротив; тот, в свою очередь, минуту разглядывал фото, потом отдал Бигсу.
– Джонсон сбежал из тюрьмы Менард одиннадцатого февраля. Вот его снимок, сделанный в участке – анфас и в профиль – для сравнения.
Этот снимок проделал тот же путь, что и первый – от Ньюмена к Ренфро и потом к Бигсу, который положил обе фотографии рядом и, кивнув, сказал:
– Вроде похож.
Он протянул оба снимка Джерарду, но тот взял лишь второй. Одного взгляда ему было достаточно, чтобы запечатлеть в памяти лицо Джонсона до мельчайших деталей. Теперь он легко мог бы узнать этого человека даже в густой толпе.
Джерард вернул фотографию Пул.
– Это не тот парень, – сказал он.
Больше вопросов не последовало. Бигс отдал Пул первую фотографию, и она молча аккуратно вложила оба снимка в досье. Никто не сомневался в словах Джерарда, поскольку у него была невероятная способность разглядеть человека под любым макияжем и в любом обличье.
Джерард терпеливо ждал, пока Пул перекладывала досье Джонсона в стопку слева и открывала последнюю оставшуюся.
– Копланд.
Джерард отвел Копланду особое место по двум причинам: во-первых, потому, что Копланд был особо жестоким убийцей, и, во-вторых, он был в том роковом автобусе, который вез в Менард и Ричарда Кимбла.
Ренфро подался вперед, чтобы поделиться имевшейся у него информацией.
– Его подружка вчера после работы сняла двести долларов со счета в банке-автомате.
Пул кивнула, изучая досье Копланда.
– Ее машину заметили в восточной части Сент-Луиса.
Джерард откинулся на спинку стула и, вытянув сомкнутые руки над головой, задумался.
– Она общается с кем-нибудь в том районе?
– Мы не смогли никого найти, – ответила Пул.
– Тогда продолжайте искать, – сказал Джерард, поднимаясь со стула. Это был сигнал, что совещание окончено.
Остальные тоже поднялись. Джерард забрал одно-единственное досье, которое он принес с собой и которое довольно долго изучал до совещания. Из папки вылетела фотография Кимбла и упала лицом вверх на стол. Он подтянул ее к себе и, подняв глаза, вдруг увидел, что Ньюмен смотрит на него с каким-то странным выражением.
Он отмахнулся от Ньюмена и позвал Пул, которая остановилась в дверях, услышав свое имя.
– Достань мне копию судебного разбирательства по делу Кимбла.
На ее темном лице не отразилось никаких эмоций, хотя она была явно удивлена странной просьбой Джерарда. Он никогда раньше не вдавался в подробности дела, никогда не интересовался ничем лишним, единственной его целью было – поймать преступника.
В ее голосе была некоторая растерянность:
– Оно у вас на столе.
Выражение лица Джерарда не изменилось.
– Спасибо, – только и сказал он.
Когда все по очереди вышли из комнаты, он развернулся на стуле к окну, на котором висели фотографии разыскиваемых преступников, и, наклонив голову, начал их изучать, пока его взгляд не уперся в те глаза, которые так озадачили его.
– В чем дело?
Он резко обернулся и увидел рядом с собой Ньюмена, с лица которого не сходило странное, удивленное выражение. Джерард кивнул на снимок Кимбла на стене.
– Чистилище, – медленно произнес он. – Там души ждут своей очереди, и либо по счастливой случайности возвращаются в лоно живых, либо получают от меня разрешение считаться мертвецами.
* * *
Кимбл думал, что предыдущая ночь была самой холодной в его жизни, но когда он несся по шоссе на север на крыше фургона и ледяной ветер свистел в ушах, он понял, что ошибался. Самое страшное было сегодня – и