– Вы меня слышите? Я вам говорю, я должен выбраться отсюда. Или я перережу глотку вашему парню!
Он развернул Ньюмена так, что они оказались между дверью в спальню и выходом в коридор. Ньюмен плотно зажмурил глаза: он не слышал голоса Джерарда, он ничего не слышал. Ничего. Только прерывистое дыхание Копланда. Копланд напрягся, тоже пытаясь услышать хоть какой-то звук.
Из спальни раздался громкий стук, Копланд волчком крутанул Ньюмена, тот открыл глаза и успел увидеть, как на пол спальни упал ботинок.
Копланд слишком поздно понял свою ошибку. Он взвыл, поворачиваясь обратно к двери в коридор. И тут Джерард выстрелил ему прямо в лицо один раз.
Ньюмену показалось, что его уши и мозг взорвались – звук был оглушительный. Пуля 40-го калибра пробила кость и хрящи, и на Ньюмена обрушилась струя крови, осколки черепа и куски мозга.
Ножа у горла уже не было. Копланд упал.
Ньюмен зажал кулаками уши от боли.
В комнату мимо Джерарда влетела женщина в нескромно распахнутом халате. Увидев лежавшего на полу любовника, она снова начала кричать. Ньюмену этот крик показался каким-то отдаленным, словно он слушал его из аквариума.
Равнодушно и спокойно, словно ничего не произошло, Джерард повернулся к ней и авторитетным тоном, будто он был сам Бог, сказал:
– Заткнись.
И она заткнулась.
Глава шестая
К тому времени, когда приехала группа оперативников, Ньюмен вернулся в машину. Адреналин уже не бурлил в нем, но боль не проходила. Он решил, что в левом ухе у него лопнула перепонка.
К машине подошел Джерард с пластиковым стаканчиком кофе в руке. Он облокотился об открытое окно машины и заглянул внутрь, где на заднем сиденье его помощник все еще зажимал руками уши. Ньюмен был вне себя от ярости. Хотя Джерард и был его боссом и хотя Ньюмен и боялся его, как, впрочем, и все остальные, но сейчас боль и злость превзошли его страх.
– Мое ухо, – его голос звенел от возмущения. – Я им ничего не слышу. Как вы могли это сделать.
Джерард даже не обиделся.
– Ты думаешь, мне стоило с ним поторговаться? – спросил он спокойным голосом.
– Да! – вскричал Ньюмен. – Вы ведь могли промахнуться. Вы могли убить меня!
Джерард отвел от него взгляд и выпрямился, слегка повернув голову и глядя на открывающуюся долину: там солнце уже съело туман, но роса осталась, и трава все еще искрилась в ярких лучах. Он, казалось, раздумывал над словами Ньюмена.
– Да, ты абсолютно прав. Я мог промахнуться.
Ньюмен промолчал, немного смягчившись. Джерард вдруг повернулся к нему с явным сочувствием.
– Ну что, твое ухо действительно ничего не слышит?
– Да, и это ужасно! – ответил Ньюмен. – Видимо, я навсегда потерял слух.
– Дай-ка я посмотрю.
Джерард поставил стаканчик с кофе на крышу машины и просунул голову в окно. Ньюмен опустил руки и повернулся ухом к Джерарду.
Тот нагнулся к нему, но вместо того, чтобы рассматривать, он приблизил губы к уху и громко и отчетливо сказал:
– Я никогда не торгуюсь.
Ньюмен схватился за ухо, скорчившись от боли, а Джерард вынул голову из кабины, взял свой стаканчик с кофе и медленно пошел прочь, оставив парня в полной растерянности.
Бигс и Ренфро подошли к машине, где только что стоял Джерард.
– Он к тебе хорошо относится, – сказал Бигс Ньюмену.
– Да-а, – подтвердил Ренфро со знанием дела. – Мне он так просто орал в ухо.
Ньюмена передернуло. Он откинулся на сиденье и закрыл глаза.
* * *
Кимбл добрался до Чикаго под утро. Было приятно чувствовать себя в родном городе, в знакомых местах, но он убеждал себя в том, что совсем не обязательно ему так повезет в следующий раз.
Когда он сошел с поезда, полицейский патруль как раз выгонял бездомных из здания вокзала на улицу. Кимбл смешался с их толпой и вышел на улицу Ласаль, прилегающую к вокзалу. Он решил выждать время в водовороте толпы, слушая, как грохочут составы и как диктор объявляет время прибытия и отхода поездов. Часы на здании банка на другой стороне улицы показывали попеременно то время, то температуру воздуха. Когда наконец на табло мигнуло 9:01, Кимбл отправился к телефону-автомату и набрал номер.
Ответила секретарь. Кимбл попросил к телефону Гутери и попытался справиться с волнением, снова охватившим его. Он хорошо понимал, на какой риск идет: Гутери и раньше ему не очень-то верил, и сейчас у него не было на то причин. Но Кимблу было больше не на что надеяться, и еще он рассчитывал, что Гутери все-таки чувствует свою вину, что не обеспечил достаточно вескую и успешную защиту. Наверное, Гутери не очень радовал тот факт, что Кимбла отправили в тюрьму. Если бы он смог сыграть на этом чувстве вины и убедить Уолтера помочь ему, то, может быть, ему удалось бы выиграть.
Гутери подошел к телефону, в его голосе чувствовалось раздражение от того, что звонивший не назвал себя секретарю.
Кимбл так волновался, что не сразу заговорил.
– Уолтер? Это Ричард.
Пауза длилась несколько секунд. Потом Гутери зашептал:
– Ричард? – и громче добавил: – Господи! Почему ты сбежал? Это ведь только подтверждает твою виновность.
Кимбл почувствовал уже знакомое ему отчаяние.
– Меня не очень-то волновало, как это будет выглядеть, Уолтер.
– Скажи мне, где ты находишься, – быстро проговорил Гутери. – Я приеду за тобой, и ты сможешь сдаться.
– Я не собираюсь сдаваться, – возразил Кимбл. – Мне нужны деньги.
Гутери промолчал. Когда он снова заговорил, то это уже говорил адвокат, пытавшийся спасти свою шкуру.
– Ричард, ты просишь, чтобы я оказывал содействие и покрывал осужденного на смерть преступника. Так я тебе помочь не могу. Мой тебе совет как друга и как официального адвоката: тебе нужно сдаться властям. Скажи мне, где ты находишься.
Разочарование и гнев наполнили Кимбла. Он прислонился к стене кабины и, стараясь, чтобы не было слышно горечи в голосе, сказал:
– Я в Сент-Луисе.
– По какому адресу? – настаивал Гутери. – Скажи, и я немедленно…
Кимбл повесил трубку.
* * *
– Прокрутите еще разок, – приказал Джерард.
Сидя в специальной комнате, оборудованной аудиотехникой, Ренфро нажимал на кнопки. Бигс и Пул находились рядом. Ньюмен, время от времени потирая больное ухо, сидел около Джерарда.
– Звонок раздался в 9:01 сегодня, – сказал Бигс.
Пул перевела взгляд с него на Джерарда и добавила:
– Мы оповестили полицию Сент-Луиса.
Джерард не обратил на них внимания, он снова собирался прослушать запись. Что-то в этом разговоре вызывало настороженность,