Комаров удивился, но Макухин-Якушин объяснил, что так надо, так требует его секретная работа. А в плену, в лагере, он, мол, нарочно для немцев назвал себя вымышленным именем.
В Сочи Семен Семенович располагал большими деньгами, возил Комарова по ресторанам, втянул в компанию крупных картежных игроков. У Комарова денег было мало, он стеснялся, но Семен Семенович говорил, что для фронтового дружка – вместе смерти в глаза смотрели! – он денег не считает и предложил взаймы крупную сумму. Но Комаров отказался. Тогда Семен Семенович рассмеялся и сказал: «Ладно! Если ты такой стеснительный, вот тебе блокнот, пиши расписку. Разбогатеешь, отхватишь первенство Европы – отдашь». Комаров согласился и написал расписку.
В прошлом году Якушин приехал к Комарову в Москву и увез его вечером с собой в Измайловский парк. В глухой просеке шепотом он объявил, что он, Якушин, был агентом гестапо, подпольную организацию военнопленных он и разоблачил. Никакого кольца фельдфебелю не давалось: просто гестапо организовало «побег» их двоих из лагеря. После войны Макухин-Якушин, как и многие бывшие агенты гестапо, был найден резидентом другой иностранной разведки, представителем которой он сейчас и является. Он потребовал, чтобы Комаров поступил спортивным тренером на оборонный завод, где работает Ольга, а если сразу не удастся – то пусть через Ольгу добывает нужные сведения. Комаров перепугался, отказывался. Семен Семенович вынул из кармана пистолет и сказал, что этот пистолет бесшумный.
Рассмеявшись, он его спрятал и вынул блокнот с распиской Комарова. «Твоя рука? – спросил он. – Не согласишься – этот документ будет переслан куда надо. Кроме того, у моих хозяев имеются показания бывших военнопленных о том, что их подпольный комитет предали и шестьдесят семь человек подвели под расстрел предатели Макухин и Комаров. Макухина уже нет – исчез, растаял… А Комаров Петр Иванович, бывший зенитчик, спортсмен из Калинина, – вот он! И эти показания военнопленных будут немедленно пересланы органам госбезопасности. А меня не найдут, не надейся. Выбирай немедленно! Кстати, если согласен работать со мной, получишь сегодня солидный аванс. И попробуй постепенно жену уговорить. Для начала выведай у нее кое-какие цифры, относящиеся к деталям реактивного снаряда».
Комаров ужаснулся, но еще больше его испугала угроза передачи органам госбезопасности денежной расписки и показаний военнопленных, хотя он ни в чем не виноват… Тренер пытался выпытать у жены какие-нибудь сведения, но она сразу насторожилась, а потом прямо назвала его предателем, а Семена Семеновича – темной личностью…
– Вы говорили вашей жене, что Семен Семенович предлагает большие деньги? – спрашивает Мозарин.
– Не сразу. Когда я догнал ее в тот вечер четвертого декабря, то сказал, что завтра иду заявлять о Якушине. Я просил ее погулять со мной. Уже потом, в лесу, я объяснил ей, что мы можем стать богатыми людьми и жить припеваючи. Она крикнула, что не считает меня мужем… Резко повернулась и пошла по тропинке.
– И вы убили ее?
– Семен Семенович предупредил меня: если я не убью Ольгу, ее убьет другой. Но тогда пристрелят и меня!..
Преступник сидит, закрыв лицо руками, и всхлипывает. Мозарин морщится – настолько Комаров омерзителен! Он быстро дописывает второй протокол допроса.
– Значит, вы, Комаров, – говорит капитан, – признаете себя виновным в том, что убили вашу жену по наущению агента иностранной разведки?
– Признаю! – шепчет преступник, еле шевеля губами.
– Распишитесь!
Комаров пробует подняться, но колени его подгибаются. Сделав усилие, он встает, подходит к столу. Мозарин протягивает преступнику ручку, тот подписывает протокол допроса.
– Я все-таки не понимаю, – говорит капитан, когда преступник оправился, – почему вы не сказали о провокации Семена Семеновича вашей жене, Румянцеву, с которым вы тогда еще были в дружеских отношениях? Почему сразу не сообщили в Управление госбезопасности?
– Это моя страшная ошибка, за которую я плачу, – отвечает Комаров.
– Вы действительно отличный сочинитель легенд! – замечает Градов. – Я думаю, что вы были связаны не только с Якушиным.
– Нет, только с ним! – вскрикивает Комаров и как-то весь оседает.
– Были! – не соглашается полковник, вертя в пальцах конверт. – Мы терпеливо выслушали одну вашу сказку, выслушали вторую. Но я уверен, что вы скрываете подлинную истину…
– Нет! – дрожа, шепчет преступник. – Нет!..
– Хорошо, – отвечает Градов, – я докажу вам это!.. – Он обращается к капитану: – Пригласите свидетелей.
Через минуту секретарша пропускает в комнату загорелого человека в синем костюме, стройную брюнетку лет тридцати пяти и пожилую женщину, опирающуюся на палку. Градов приглашает их присесть. Мозарин берет у них документы и быстро переписывает в протокол.
Комаров хмуро смотрит на вошедших и отворачивается: почему эти люди собираются оговорить его? Он жертва, а не палач.
– Комаров! Подойдите к свидетелям, – говорит капитан. – Внимательно посмотрите на них и скажите, кого вы из них знаете.
– Я и отсюда хорошо вижу, – отвечает Комаров, но все же поднимается со стула.
Он видит три пары глаз, устремленных на него, и читает в них такую ненависть, что невольно делает шаг назад.
– Я никого из этих людей не знаю и никогда не видел! – со злобой произносит он.
– Так и запишу, – спокойно объявляет Мозарин и склоняется над протоколом.
– Я прошу записать, – говорит преступник, – что эти люди никогда – слышите, никогда! – не встречались со мной.
– Это можно, – охотно соглашается капитан, дописывает протокол и дает подписать его Комарову.
Градов встает и расправляет плечи, как человек, после долгого и упорного труда решивший сложную задачу. Мозарин облегченно вздыхает.
– Я скажу вам, Петр Иванович Комаров, кто эти люди, – говорит капитан, слегка повышая голос, и встает. – Вот это Анна Васильевна Комарова, мать Петра Ивановича, из Калинина! Вот это Алексей Иванович Комаров, – переходит офицер к загорелому человеку, – геолог, родной брат Петра Ивановича! А вот эта гражданка, – говорит Мозарин, взглянув на брюнетку, – Елена Павловна Комарова, вдова Петра Ивановича. Как видите, Комаровы не погибли. Все они работали в эвакуации на Урале и не возвращались, пока Елена Павловна, горный инженер, не защитит свою диссертацию.
Все Комаровы подтверждают, что человек, называющий себя Петром Комаровым, – самозванец, но очень похож лицом и фигурой на погибшего в фашистском плену Петра Ивановича Комарова. Подписавшись под протоколом, они собираются уходить.
Сделав шаг, Анна Васильевна пошатнулась. Офицеры подбегают к ней и бережно усаживают на диван. Анна Васильевна не спускает с преступника взгляда, полного гнева и презрения. Лжекомаров отводит глаза в сторону.
Слезы текут по щекам Анны Васильевны. Она громко рыдает и дрожащими руками открывает сумочку, чтобы вынуть платок. Офицеры с сочувствием смотрят на нее, понимая горькие переживания матери. Мозарин подает ей стакан воды.
– Вы меня извините, товарищи! – обращается Анна