– А кто же будет заменять Ньюджента в его районе?
Шедлок пожал плечами.
– Никто не будет. Может быть, под утро пошлют меня или кого-нибудь из резерва – просто для объезда. Ведь тот район тихий, там нет ни одного бара и других заведений.
Этот разговор произошел в понедельник вечером. А в среду утром Шедлок, придя на службу, узнал, что ограбили ломбард в их участке, в том районе, которым ведал Ньюджент. Грабители ранили сторожа-метиса. Ограбили ночью, как раз после того, как группа Ньюджента была переброшена в другой район. На той улице, где находился ломбард, в то время не было ни одного постового и ни одной патрульной машины. Выяснилось, что в ломбарде принимали оружие в заклад, но не сообщали своевременно в полицию о поступлении оружия. Грабители захватили несколько карманных «вальтеров».
А через два дня на голову Шедлока обрушился удар.
Его вызвали к Аллигатору. Тот жестом показал на стул, стоящий в углу комнаты, и, перекатив сигару в другой конец рта, произнес:
– Скоро у вас будет двадцать пять лет? Очень рад, что вам обеспечена пенсия. Поселитесь за городом в уютном домике и будете разводить цветы. Любите цветы?
Шедлок привстал и кивнул головой.
– Очень люблю. Всегда любил.
– Может быть, хотите служить сверх срока?
Шедлок попытался улыбнуться.
– Если начальству… то есть вам, будет угодно… я с великой радостью послужу. За все двадцать четыре года и три месяца я не имел ни одного замечания… Моя беспорочная служба…
– Стоп. – Аллигатор вынул сигару изо рта и положил ее на край пепельницы. – Поговорим насчет вашей беспорочной службы, Шедлок. Два итальянца, ограбивших ломбард, пойманы, и один из них признался мне во всем. Он узнал от бармена Рода Хоскинга о том, что в тот час улица, где находится ломбард, будет совсем свободна от полицейского надзора. Бармен показал, что об этом вы доложили своей жене. Это верно?
– Я не в таком смысле… – Шедлок встал и откашлялся. – Просто без всякой цели…
Аллигатор покачал головой.
– Вы совершили поступок, который начисто перечеркивает всю вашу многолетнюю беспорочную службу. Наверно, и до этого выбалтывали своей жене служебные секреты?
Шедлок с трудом проглотил слюну.
– Я женился недавно… до этого был холостяком и никогда никому…
– Садитесь. Ваша жена, оказывается, предсказательница?
– Она кончила курсы хиромантии в Сан-Антонио… имеет диплом и патент.
– О-хо! – Аллигатор закинул ногу на ручку кресла. – Любопытно. – Он посмотрел на свою руку с длинными пальцами. – Надо будет как-нибудь обратиться к вашей жене. Так вот… вернемся к делу. Вы попались. Я могу вас сейчас арестовать, и будет суд, потом тюрьма. И могу просто вышвырнуть к чертям. В обоих случаях – прощай, пенсия и домик с цветами.
Шедлок опустил голову и зажмурил глаза. Сейчас на его шею упадет нож – и конец. Он задержал дыхание. И услышал тихий голос Аллигатора:
– Выяснилось вот что: итальянец сказал бармену, что будто бы в доме, находящемся на той улице, где ломбард, проживает субъект, соблазнивший сестру итальянца. С негодяем надо рассчитаться. Но для этого нужно выбрать такой час, когда поблизости не будет полицейских. Бармен согласился помочь итальянцу, так как узнал, что этот соблазнитель – газетный репортер – собрал материалы против хиромантов и собирается шантажировать их. Вот почему бармен уговорил вашу жену узнать о том, когда на той улице не будет патруля. Короче говоря, итальянец обманул бармена. Так вот… – Аллигатор выдержал паузу, – все зависит от меня. Я могу дать ход этому делу, и тогда вы сядете на скамью подсудимых как пособник грабителей. Но могу и пощадить вас. И бармен, и ваша жена хотели только обезвредить шантажиста и не имели в виду оказывать содействие бандитам. И вы, вероятно, тоже…
Шедлок вскочил.
– Я ни в коем случае…
Аллигатор поднял руку.
– Молчите. Показания итальянца о том, что он получил нужные сведения от бармена, и показания самого бармена я изъял из дела и положил в свой личный сейф. Не буду губить вас. Я ведь тоже люблю цветы и хочу, чтобы все разводили их. Вы любите орхидеи?
– Да… – прошептал Шедлок, – очень.
– Об этом разговоре никому ни слова. Ни-ко-му. Даже жене. И запомните навсегда, что вы все-таки выболтали служебную тайну и дали возможность бандитам провести дело. И помните, что вашу судьбу я держу в своем сейфе. Идите и работайте.
Шедлок молча поклонился и, прижав фуражку к груди, попятился к двери. Вернувшись домой после работы, он ничего не сказал Норме.
На следующий день явился Род. Он ни слова не сказал о том, что его допрашивали, и вообще не касался истории с ограблением ломбарда. В газетах появилось сообщение о поимке грабителей, а через день – о том, что один из них отравился в тюрьме для подследственных, а другой бежал, когда его везли в больницу на очную ставку с раненым сторожем. Дело было прекращено.
В день годовщины свадьбы у Шедлоков был только один Род; он пришел в каком-то сверхмодном костюме цвета диор-блю, из материи, похожей и на шелк, и на кожу. И благоухал так, словно принял ванну, наполненную духами. В то утро Норма выкрасила свои волосы в фиолетовый цвет с розоватым оттенком. Шедлоку это совсем не понравилось, но Род свистнул и произнес с восхищением:
– Настоящая леди с Парк-авеню!
Перед уходом Род долго шептался о чем-то с Нормой в передней.
Шедлок был уже в постели, когда Норма, закончив уборку на кухне, вошла в спальню. От нее разило духами Рода.
Сев на кровать мужа, она сказала:
– Покажи руку, Клем. – Она хлопнула его по руке. – Не правую, а левую, бестолковый какой!
– Зачем? Ты забыла мои линии?
Она поправила мизинчиком очки.
– Надо проверить одну вещь. Я на это не обращала до сих пор внимания.
Осмотрев руку Шедлока, она объяснила:
– Вот эта линия, которая идет сверху вниз параллельно линии жизни, называется основной линией судьбы. О ней я уже тебе говорила. А рядом с ней, видишь, коротенькая линия – это вторая линия судьбы. И если основная и вторая линии судьбы пролегают выше линии чувства, идущей горизонтально, то это значит, что носитель таких линий сможет стать обеспеченным человеком после пятидесяти пяти лет, то есть разбогатеть к старости. У тебя как раз такие линии.
Шедлок с невольным уважением посмотрел на свою руку.
– Значит, выйду на пенсию? – Он улыбнулся. – Можно не бояться?
Норма сняла очки и поцеловала мужа