Он эффектно тряхнул шевелюрой, закрыл глаза, сложил перед своим носом руки, соединив большие и средние пальцы обеих рук и слегка согнув остальные.
в) Шпионская беллетристика
Вечером я приводил в порядок свои записи, а Даню валялся на диване и читал шпионский роман – на обложке была изображена голая женщина в папахе с красной звездой и с револьвером в руке: она целилась в читателя.
Даню стал читать вслух:
– «Рука генерала потянулась к внутреннему телефону. Он приказал адъютанту: “Приготовьте смертный приговор”. Голос генерала охрип. “Зовут его Джеймз Бонд, категория – английский разведчик, враг нашей страны”. Положив трубку, генерал подался вперед, не вставая со стула. “На этот раз надо провести как следует тайную операцию. Ни в коем случае не допустить промаха”. Открылась дверь, вошел адъютант с желтым листом бумаги. Положив лист перед генералом, адъютант вышел. Генерал пробежал глазами документ и начертал на больших полях внизу…»
Даню фыркнул и с шумом захлопнул книжку. Потом взял другую и открыл последнюю страницу.
– Вот слушай. «Посол осторожно обнял ее, она вздрогнула и прильнула к нему. От золотистых волос Людмилы шел смешанный аромат русских духов “Белые ночи” и коньяка “Арарат”. И вдруг посол почувствовал – в третью пуговицу его пижамы уперлось дуло пистолета – судя по всему, “Токарев”, калибр 0.22. “Шевельнетесь, нажму курок, – нежно промурлыкала Людмила. – Где пакет с условиями секретного договора с Западной Германией? ” – “Какими? ” – пролепетал посол, стараясь не дышать. “Которые доставил вчерашний дипкурьер. Считаю: раз, два…” Посол вздохнул и произнес сквозь зубы: “В третьем ящичке потайного сейфа за книжной полкой”. Людмила ткнула “Токаревым” в пуговицу. “Полка большая. За какой книгой? ” – “За книгой стихов Роберта Браунинга”. Дуло пистолета соскользнуло с пуговицы и уперлось в живот посла. Он услышал шипящий шепот: “Браунинг стихов не пишет – это пистолет, а не поэт. Не крути”. В этот момент в дверь громко постучали, и раздался голос майора Уайтхэда. Людмила произнесла древнерусское ругательство и нажала курок…»
Даню дернул головой и, размахнувшись, бросил книжку на мой стол. Я машинально подумал: жест 8.
– И все в таком же духе, – Даню закинул ногу на спинку дивана, пароли, зашифрованные директивы, украденные ученые, задушенные дипкурьеры, красотки с радиопередатчиками в бюстгальтерах…
– Унитазы с микрофонами, – подхватил я, – авторучки, стреляющие отравленными пулями, диверсанты под кроватью любовницы начальника отдела Си-Ай-Эй…
Даню встал с дивана и заглянул в мою тетрадь – я переписывал красными чернилами обозначения форсированных трюков, комбинированных приемов и формулы.
– Представляю себе, – Даню рассмеялся, – как обалдели бы сочинители шпионских романов, если б заглянули в наши тетради. Это так непохоже на их писания.
– Потому что они никогда в жизни не видели ни одного шпиона и знают о нашем деле столько же, сколько о футболе на Юпитере.
– Говорят, что двенадцать книжек Флеминга были изданы в количестве пятидесяти миллионов экземпляров. И это только на английском языке. А сколько еще на других! – Даню щелкнул языком. – Воображаю, какие сумасшедшие деньги он зарабатывал на своей белиберде.
– После его внезапной смерти в газетах много писали о его несметных богатствах. Его годовой доход равнялся в среднем одному миллиону долларов, он купил роскошный особняк как раз напротив Букингемского дворца, на Флит-стрите завел контору, устланную драгоценнейшими коврами, а на Ямайке у него была вилла «Голден Айз», и он любил смотреть со скалы на акул и барракуд и придумывать сюжеты.
– Поработаю несколько лет, узнаю много интересного и накатаю… – Даню свистнул, – такой шпионский роман, что все эти писаки сдохнут от зависти….
Я покачал головой.
– Если напишешь правду, то сдохнешь раньше их. Тебя запихнут в нейлоновый мешок и опустят на дно моря. И какой-нибудь новый Флеминг будет смотреть со скалы, как тебя пожирают барракуды.
г) О.а.-1, и о.а.-2
На следующий день Веласкес повез нас в горный курортный городок – в двух часах езды на машине. Здесь находился бассейн для плавания, предназначенный для иностранной и туземной знати. Недалеко от бассейна дворец для загородных официальных приемов.
Мы сели у парапета нижней веранды и стали разглядывать купающихся. Было ниже тридцати градусов – в декабре в горах стоит умеренная жара. Народу было немного, через несколько дней Рождество, европейцы готовились к празднику.
– Выбирайте сами, – тихо сказал Веласкес, – возраст: двадцать – двадцать четыре, тип – бизнес-гёрл хорошего тона. Выбирая прием, на всякий случай готовьте варианты, чтобы сейчас же перейти к ним в случае осечки. Завтра доложите мне, проведем разбор. Составьте схему проведенной акции с указанием приемов и хронометража. Сейчас я уеду.
Он пошел в другой конец веранды к двум студентам нашей группы – курчавому конголезцу Куанго и долговязому европейцу Бану, называвшему себя аргентинцем.
Очевидно, Куанго и Бан тоже приехали на практические занятия по технике знакомства.
Мы выбирали недолго – остановились на двух девицах, темной шатенке и платиновой блондинке. Они стояли на лесенке, разговаривая с седым важного вида господином в разрисованной спортивной рубашке и шортах. Блондинка смеялась, качая ногой, а шатенка вежливо улыбалась. Затем девицы спустились в воду, немного поплавали и поднялись на веранду. К этому времени мы закончили анализ их внешних данных, выбрали два приема по завязке знакомства (один – запасной) и наметили программу дебютного зондажного разговора.
Мы начали. Проходя мимо них, Даню сделал вид, будто кинокамера выскользнула из его руки – рассчитал так, чтобы блондинка подхватила аппарат. Он поблагодарил, попросил разрешения снять их, заставил сделать несколько движений, рассмешил их, показав, что еще не умеет снимать. На этой почве провел обмен фразами с шатенкой – в общем, получился прием «лолита» с дополнением Ди-3. Затем он подозвал меня, представил. Завязка прошла гладко, мы сели за столик, взяли мягкие напитки, и через несколько минут я согласно плану направил разговор по темам групп 2 и 5 (выяснение образа жизни и интеллектуального уровня о.а.).
Мой внешний диагноз оказался