Мы быстро перевезли на наш берег американцев, их было человек 150–200. У всех нас лица сияли улыбками, а глаза радостно блестели. Не скрывая эмоций, русские и американцы горячо жали друг другу руки, обнимались. На берегу далекой от родных мест немецкой реки звучали песни, шутки, смех, рассказы и воспоминания из боевой жизни. Все были уверены, что в ближайшие дни война закончится и придет долгожданная Победа.
Тогда никто из нас не думал, что встреча на Эльбе станет крупным событием в истории войны, символом мира и дружбы между народами. Не могли мы предположить, что небольшой провинциальный немецкий город Торгау благодаря встрече союзных войск станет сегодня широко известен в мире.
Но на Эльбе война для нас не окончилась. После встречи 58-й стрелковой дивизии пришлось развернуться фронтом на юг и принять участие в освобождении Дрездена и Праги.
В Праге я и закончил войну. Войну, унесшую 20 миллионов советских людей. Самую страшную из войн… Только из моей деревни с фронта не вернулся каждый второй.
Павел Руденко
Перед Эльбой был Одер
Вспоминаю один из боев в Германии. Это было в январе 1945 года. Главной задачей нашего батальона было стремительно выйти к реке Одер, форсировать ее, захватить плацдарм и удержать его до подхода основных сил полка и дивизии. Для выполнения задачи батальону были приданы полковая батарея 76-миллиметровых пушек капитана Леонида Костина, батарея гаубиц, три танка Т-34 и два тяжелых танка ИС. В первый же день нам удалось проселками, обходя населенные пункты и оживленные магистрали, продвинуться далеко вперед. На второй день нас обнаружил самолет-разведчик противника. Немедленно в небе появились бомбардировщики. Мы повернули в лес. Однако фашисты успели сбросить бомбы на боевые порядки батальона. Когда впереди показалась река, все мы облегченно вздохнули, как будто бы шли не в бой, а к теще на блины. Выйдя на Одер, танки выполнили свою задачу, но переправлять их было не на чем, и они ушли в район города Оппельна. Я собрал командиров взводов и рот, своих заместителей и командиров приданных средств и поставил перед ними задачу: провести разведку и форсировать Одер. Действовать надо было быстро и внезапно, пока противник не обнаружил батальон.
Густой туман над рекой осложнял разведку противоположного берега, но он же делал нас невидимыми для противника. Своих заместителей Максима Данилова, Сергея Рыбакова и начальника штаба Михаила Короба я направил в стрелковые роты, а офицеров Сулейманова и Искиндирова – к артиллеристам. Нашим разведчикам удалось обнаружить две вполне пригодные для переправы металлические лодки. Первая стрелковая рота успела благополучно переправиться под прикрытием тумана. Но он рассеивался, видимость быстро улучшалась, и переправа резко осложнялась. Вскоре противник обнаружил ее. В воздухе появился немецкий самолет, сделал круг и улетел. Вслед за ним волнами пошли на переправу бомбардировщики. Зенитного прикрытия мы в данном случае, к сожалению, не имели, и огромные фонтаны холодной воды, поднимаемые разрывами бомб, окатывали солдат с головы до ног. Обледенелые ватные брюки и валенки тянули на дно. Взрывы бомб, рев моторов, шквал артиллерийского, минометного и пулеметного огня слились в сплошной гул. Казалось, кромешному аду не будет конца. Но, несмотря на это, переправа продолжалась. Гребцы, маневрируя, каким-то шестым чувством находили коридоры в разрывах и проскальзывали по ним к противоположному берегу Одера. А на плацдарме шла драка, что называется, врукопашную. Враг знал, что если он позволит нам зацепиться за западный берег, то спихнуть нас с него он уже не сможет. В этом гитлеровцы не раз имели возможность убедиться. Так было на Дону, Донце, Днепре и Днестре, на Висле.
Нам удалось переправить 45-миллиметровую противотанковую батарею. Спешно погрузили в лодку минометную роту капитана Киселева.
С минометчиками на западный берег переправился и я. Не дойдя 10–15 метров, лодка остановилась. Причину выяснять было некогда. Мы спрыгнули в ледяную воду и добрались до берега. Чтобы не замерзнуть, надо было немедленно наступать. Фашисты не ожидали от нас такого напора, и мы с первой атаки заняли деревню Оттозее. Захватили лошадей, боеприпасы и машины.
Подтянули артиллерию, окопались в снегу и так продержались до ночи. На рассвете фашисты предприняли психическую атаку: шли в полный рост, развязно, всем своим видом демонстрируя полное пренебрежение к смерти. Такое мы увидели впервые. Однако атаку отбили и с боем ворвались в деревню Фишбах. Там был спиртозавод. Все прояснилось: немцы напились, а пьяным было море по колено. Плацдарм нам удалось не только удержать, но и значительно расширить до подхода основных сил.
Наступление развивалось успешно, и 23 апреля 1945 года мы вышли к Эльбе на широком фронте от Ризы на юге до Торгау на северо-западе. Мой батальон действовал на левом фланге дивизии. Я отвечал за стык с 50-м стрелковым полком 15-й стрелковой дивизии. Правее наступал 2-й стрелковый батальон нашего полка, которым командовал мой фронтовой друг майор Федор Глотов. 6-я стрелковая рота этого батальона, разведывая противоположный берег Эльбы, 25 апреля утром встретилась с разведдозором 69-й американской пехотной дивизии. В этот же день за обедом в полку мне пришлось встретиться с американскими разведчиками, которыми командовал лейтенант Альберт Котцебу. Это было радостное событие. Удивительно быстро мы нашли общий язык с американскими солдатами. Молодые, общительные парни приехали в наш полк на виллисах. Винтовки у них были со штыками. На наш вопрос, приходилось ли им пользоваться штыком в бою, они ответили весело: «Да, но только для вскрытия консервных банок».
Полина Некрасова
Спасая раненых
К середине 1942 года гитлеровские войска вышли к Дону и Волге. Я и мои подружки 17-летними школьницами ушли на фронт медицинскими сестрами. Мы знали, что избранный нами путь будет нелегким. Война отняла у меня самое дорогое – маму в блокадном Ленинграде. Отец воевал на Ленинградском фронте, а брат – под Москвой.
Боевое крещение я приняла на Дону. 16 декабря 1942 года, на рассвете, в сильнейший мороз начался тот памятный для меня бой. Санитарную службу нашего полка возглавляла капитан медицинской службы Антонина Бусенина. Вместе со мной медсестрами в полку были Мария Жадько, Анна Бровашова, Вера Туркмении, Евдокия Суховейко и Вера Кошман. Под огнем вражеских орудий, минометов и пулеметов, под непрерывными бомбежками авиации мы оказывали первую помощь солдатам прямо в боевых порядках войск. Кто был на фронте, тот знает, каким мужеством и физической силой надо обладать, чтобы в таких