Егоркин подходит к ординарцу Хилла.
Перебейнога. Хэлло, хэлло! Хау ду ю ду?
Егоркин. Ай дуду! Здорово!
Перебейнога (по-русски). Спасибо!
Егоркин. Не за что! Плиз, милок, устраивайся… по-русски понимаешь?
Егоркин и Перебейнога. Кадр из фильма
Перебейнога и Егоркин усаживаются на завалинке дома.
Перебейнога. Айэм фром Калифорниа… трошки разумию по-русски, бо я есть украинец из города Полтава.
Егоркин. Да какой же тебя леший занес в Америку?
Перебейнога. Дидов моих занесло, а не меня, а я там родився.
Егоркин приносит деревянный поднос с графином водки и стаканами.
Перебейнога. О, это есть водка!
Егоркин. Там родился, а нашу водку знаешь?
Перебейнога. О'кэй! Лете дринк водка!
Егоркин. Ну, дринк, так дринк. Как тебя зовут?
Перебейнога. Гарри Перебейнога.
Егоркин. А по-нашему как?
Перебейнога. Герасим.
Егоркин. Герасим – вот это понятно. А меня Егоркин Фома.
Перебейнога. Фома? По-нашему Томас, Томми! (Обнимает Егоркина.)
На веранде Хилл и Кузьмин.
Хилл. Однако у меня к вам дело, сосед. Ведь нам надо произвести демаркацию наших округов, черт их побери!
Кузьмин. Да, во многом надо разобраться.
Он протягивает руку в комнату через окно, берет со своего рабочего стола карту, разворачивает ее.
Кузьмин. Надо установить границы. Наши предложения к вашим услугам, майор.
Кимбро пьет рюмку за рюмкой.
Хилл. Вообще мы, майор, с вами стали настоящими чиновниками, дипломатами, черт возьми! А как хочется поговорить откровенно, по-дружески.
Хилл берет Кузьмина под руку, отводит его в угол веранды. Кимбро у стола продолжает выпивать.
Хилл. Слушайте, Никита… Никита…
Кузьмин. Иванович.
Хилл. Иванович… на всякой дипломатической конференции существуют кулуары, курительные комнаты, где разговоры бывают совсем не те, что за круглым столом. Что, если у нас с вами будут свои кулуары?
Кузьмин (улыбаясь). Понимаю!
Хилл. Ну, так устраиваем перекурилку?
Кузьмин. Ну, что ж, если вы курите – пожалуйста.
Перебейнога и Егоркин.
Перебейнога (показывая на пилотку Егоркина). Слухай, май фрэнд, подари мне тую зирку.
Егоркин. Что?
Перебейнога (показывая на звездочку). Стар.
Егоркин. А, звездочку!
Он отвинчивает, передает ему и, задержав звездочку в ладони американца, говорит:
– Но только помни: кто эту звездочку носит хотя бы и в кармане, должен быть настоящим человеком. Понимаешь, мистер Перебейнога, бери, а то я вас, американцев, знаю. – И шутливо добавляет: – Я ведь на ответственной работе до войны служил!
Перебейнога. Это кем?
Егоркин. В гостинице «Интурист» истопником!
Перебейнога. Ха-ха, шуровал?
Егоркин. Ай, ду-ду!
Офицеры на завалинке.
Хилл. Предварительно одно условие: мы, офицеры, не будем касаться военных тайн.
Кузьмин. Ну, разумеется.
Хилл. Значит, покурим! Прошу! (Предлагает сигарету.) Кузьмин. Благодарю. (Предлагает советские папиросы.) Хилл закуривает папиросу и, видя, что Кузьмин не начинает разговора, предлагает:
– Пожалуйста.
Кузьмин. Благодарю, вы – первый.
Хилл (закуривая). Скажите, мистер Кузьмин, вы в самом деле хотите организовать здесь советскую власть?
Кузьмин. Какая чепуха!
Хилл. У нас все уверены, что в ближайшие дни в вашей зоне откроются… как их… (заглядывает в книжку) райсоветы!
Кузьмин (смеясь). Ерунда! Мы хотим только демократической Германии.
Хилл. Слово джентльмена?
Кузьмин. Слово офицера!
Егоркин и Перебейнога сидят рядом. Видно, что солдаты подружились. Перебейнога сбросил с себя манерность и держится проще, Егоркин стал более доверчив. Перебейнога вынимает из кармана небольшой кожаный кисет, показывает Егоркину.
– Це полтавська земля! – Высыпает на руку горсть земли. – Дид ее з Украины вывез! Когда я на войну уходил, отец дал мне эту землю и сказал: ее защищать будешь, ибо это есть славянска земля.
Владлен Давыдов в роли Кузьмина
Во время разговора высыпает землю обратно в кисет и кладет туда же красную звездочку, подаренную ему Егоркиным.
Егоркин (придвигаясь к Перебейноге). Эге, браток, я вижу, у нас с тобой найдется, о чем поговорить.
Офицеры.
Хилл. Разрешите еще одну затяжку?
Кузьмин. Пожалуйста!
Хилл. Скажите, Никита Иванович, вы в самом деле верите в эти рассказы про нацистское подполье?
Кузьмин. Верю!
Хилл. Нацисты – покойники, поверьте мне!
Библиотека Дитриха.
Дитрих, оглядываясь и стараясь не производить шума, снимает несколько книг с книжной полки. За книгами обнаруживается сейф, замаскированный в стене. Дитрих вынимает из кошелки, которую мы уже видели раньше, толстый портфель и прячет его в сейф, затем ставит книги на свои места, маскируя ими дверку сейфа, и украдкой оглядывается по сторонам.
Противоположная от веранды сторона дома. Советский часовой на карауле. По дорожке гуляет Шметау, поглядывая на окна дома, но опасаясь близко подходить к часовому.
На завалинке сидят офицеры.
Кузьмин. Можно мне?
Хилл. Пожалуйста.
Кузьмин (закуривая). Почему вы сразу начали восстанавливать военные заводы в вашей зоне, вместо того чтобы их разрушать, согласно потсдамским решениям?
Хилл. Простите, военная тайна!
Кузьмин. Вот я тоже думаю, что это военная тайна. И это очень опасно, майор! Вы подумали об этом?
Хилл. Мой генерал Мак-Дермот говорит, что солдату не полагается думать.
Кузьмин (вставая). Ваш Мак-Дермот не оригинален в этом утверждении, у него был предшественник, который утверждал то же самое.
Хилл. Кто это?
Кузьмин. Адольф Гитлер.
Хилл (смеется). Вот так предшественник!.. Однако я слышу колокольчик председателя, пора покинуть курилку и перейти в зал заседаний.
Веранда.
Кимбро, пошатнувшись, выламывает перила веранды и сваливается в сад.
Кузьмин. Я вызову скорую помощь.
Хилл. Не беспокойтесь, это его обычное состояние. (Кричит.) Сержант!
Подбегает Перебейнога.
Хилл. Сержант, доставьте капитана домой!
Перебейнога отдает честь и кивком головы просит Егоркина помочь ему.
Майор уходит. Перебейнога ловким маневром подымает пьяного капитана Кимбро. Видно, что он делает это не первый раз. Егоркин помогает Перебейноге поддерживать Кимбро. Они ведут его к машине. Здесь Перебейнога бросает пьяное тело капитана в кузов, садится за руль и, дав газу, уезжает. Егоркин, усмехаясь, покачивает головой.
На веранде офицеры разворачивают на столе карту. Склоняются над ней.
Хилл. Генерал Мак-Дермот считает, что этот участок земли (указательный палец Хилла движется по карте) на вашем берегу должен быть возвращен помещику господину фон Шлитцу.
Кузьмин. Господин фон Шлитц – юнкер и фашист. У него (рука Кузьмина ложится на участок земли, изображенной на карте) на том берегу хватит территории. Все, что на этом берегу, перейдет к крестьянам согласно решениям Московского совещания министров иностранных дел, ибо это решение, как известно, было единодушно принято всеми четырьмя державами.
Группа всадников – генерал Мак-Дермот, его жена, помещик фон Шлитц – совершает прогулку на верховых лошадях. Видны огромные поля, на которых работают батраки господина фон Шлитца. Еще издали, завидев