Вот, жёнушка, тебе сюрприз», —
Сказал Тимур с улыбкой милой,
Ведром воды жену облил:
Истошный крик его любимой
Раздался на пределе сил.
И с криком тем она вскочила,
Как всадник, рвущийся на бой,
И сквозь рыдания вопила,
Холодной взмокшая водой:
«Ты что творишь, кретин последний?
Зачем водой меня облил?
Родных подействовали бредни
На ум несчастный твой, дебил?»
Тимур
«Вот видишь? Вылечилась сразу!
А то всегда была больна!
Знай: я мудрец! Могуч мой разум!
Но ты рассудка лишена!»
Майя
«А что, как шут, ты на смех курам
Оделся? Что за маскарад?
Тебя узнает даже дура,
Хоть раз узревшая твой взгляд!
Твоё достойно поведенье,
Чтоб посадить тебя в тюрьму!
И ты могучим разуменьем
Поймёшь тогда там, что к чему!
Ещё от крика гостьи встали
И наблюдали весь скандал;
Тимура девушки узнали,
А он сейчас лишь хохотал:
«И кто ж теперь меня посадит?
Ведь я и есть сам падишах!
И каждый, кто со мной не ладит,
Окажется сам в кандалах!»
Майя
«Рехнулся ты до неприличья
И думаешь, что падишах!
Страдаешь манией величья —
Так покарал тебя Аллах!»
Тимур
«Болтать довольно, симулянтка!
Я трижды развожусь с тобой!
Верни кулон мне с бриллиантом,
Затем катись к себе домой!
Эй, стража, помогите даме
К себе вернуться в дом родной!
Пусть лжёт своей любимой маме!
Пусть сгинет с глаз моих долой!»
Кулон вернули с бриллиантом,
И стража быстро отвезла
Притворщицу и симулянтку
Туда, где раньше та жила.
А гостьи приняли решенье
За Майей молча уходить,
Но падишах своим веленьем
Решил подруг остановить.
Тимур
«А вы, подружки, не спешите!
Эй, стража, их не выпускать!
Ко мне, красавицы, идите!
Нам есть о чём потолковать».
Улыбок натянулись маски
На лица лицемерных дев;
Сверкают, как и прежде, глазки,
А голос как любви напев.
Мадина
«Тимур, тебя я не узнала!
Скажи, как у тебя дела?
Когда исчез ты, я страдала
И каждый день тебя ждала».
Тамила
«Мадина, знаешь ты Тимура?
И я в него же влюблена!
Теперь, как проклятая дура,
Любви страданьям отдана!»
Тимур
«Дела Тимура превосходны!
Теперь я властный господин
И падишах богоугодный,
Достойный самый из мужчин!
А, что касается страданий,
Они ещё вам предстоят;
Не избежать вам наказаний:
Их исполнять я буду рад!»
Мадина
«О чём ты говоришь, любимый?
Сильней страдать не в силах я!
Единственный, неповторимый,
Зачем покинул ты меня?»
Тамила
«Ещё какому наказанью
Меня ты хочешь подвергать?
Исчез тогда ты без прощанья,
И долго мне пришлось страдать!»
Тимур
«Ах, бедные мои овечки!
А я безжалостный мясник!
Разделал вас, изжарил в печке,
К тому ж клевещет мой язык!
Но дело в том, что не отшибло,
Красотки, память у меня!
И как моя любовь погибла
К вам, позабыть не в силах я!
Не выдержали испытанья
Вы из-за алчности своей;
Вы причинили мне страданья,
Но я лишь стал от них мудрей.
Но вечером так получилось,
Что слышал я ваш разговор;
Велит теперь мне справедливость
Вам вынести свой приговор!
И бриллиант, и украшенья,
И деньги, что я вам давал,
Верните мне без промедленья,
Пока я силой не отнял!»
Пришлось подругам покориться:
Всё ценное, что есть с собой,
Вернула каждая девица,
И лились слёзы их рекой.
Тимур
«Мадина, эти украшенья
Не все, что я тебе дарил!
Верни их все, пока терпенье
Моё не выбилось из сил!
А ты что делаешь, Тамила?
Мне милостыню подаёшь?
Ты сколько денег получила?
А возвращаешь медный грош!»
Мадина
«Я как-то в трудный час решилась
Лишь несколько из них продать;
И тем совсем не согрешила,
Не то пришлось бы голодать».
Тамила
«С деньгами очень неумело
И глупо обращаюсь я;
Как ни крути, такое дело:
Сейчас их мало у меня».
Тимур
«Понятно… значит, расплатиться
Не можете вы до конца;
Тогда должны вы находиться
В пределах моего дворца!
Повелеваю я: отныне
Обязаны вы мне служить!
Нужны вы мне лишь как рабыни,
Пока вы можете ходить!
Теперь, рабыни, ваше дело —
Стирать, готовить, убирать!
И чтоб никто из вас не смела
Мне слова поперёк сказать!»
И голос падишаха властный
Рабынь заставил замолчать;
Отправил он подруг несчастных
Обязанности выполнять.
Кипел в нём целеустремлённый,
Неутомимый, сильный дух;
Мечтой заветною пленённый,
Произносил он мысли вслух:
«Теперь я, женщины, устрою
Вам кузькину родную мать! Узнаете, чего я стою!
Ведь ваш черёд теперь страдать!»
Конец первой части