Выйдя из ХИАС, Броня купила для Васи карту дорог города, которую он, перед тем как сесть за руль такси, должен будет как следует изучить. Работу таксиста они будут искать через нью-йоркскую русскую газету «Новое русское слово», которую выписывала Ида. А для себя Броня в первом же попавшемся газетном нашла купила газету «Нью-Йорк таймс». В Советском Союзе самой толстой была «Литературная газета», которая выходила раз в неделю и в которой было листов шесть. В ежедневной газете «Таймс» было страниц тридцать, не меньше, и разбиты они были на разные секции.
Когда они возвращались к метро, Вася обратил внимание, что передвигаться по городу оказалось очень удобно. Нью-Йорк был построен наподобие сетки: прямые широченные проспекты, в большинстве своем пронумерованные, шли с севера на юг, пронумерованные улицы, уже довольно узкие, пересекали проспекты с востока на запад.
– Здесь очень удобно водить такси, трудно заблудиться. Правда здорово?
– Правда. Но, Васюта, я хочу, чтобы в первую очередь ты занялся поисками работы в университете. Водить такси можешь по вечерам.
– Хорошо, Броша. Но я начну работу в такси в воскресенье пораньше. Чтобы машин в городе было поменьше.
– Сначала надо будет сдать на права, затем будем искать машину. Позвонишь по телефону из русской газеты любому владельцу машины и выяснишь, как сдавать на права. А я займусь поисками своей работы. Тут с этой газетой еще надо разобраться.
Одним из приобретенных Броней деловых принципов был «Не откладывай на завтра то, что можешь сделать сегодня». Еще в Риме она дала себе слово, что, приехав в Америку, начнет новую жизнь. Америка – страна деловых людей, и она сама непременно станет деловой.
* * *
Квартира, в которой жила Ида, оказалась очень просторной и светлой, с двумя комнатами и маленькой кухней. Окна в квартире были от пола до потолка, а в гостиной даже был балкон. Да и сам семнадцатиэтажный дом был современным, из бетонных плит. Находился он на углу Кеннеди-бульвара, центрального проспекта Джерси-Сити, и Ньюарк-авеню и входил в жилой комплекс, состоящий из четырех домов. Они отличались друг от друга размерами, архитектурой и жильцами. Их дом был самым высоким, стоял на широченном Кеннеди-бульваре и был как бы визитной карточкой комплекса, принадлежащего компании «Гринадер». Офис комплекса находился именно в этом доме, и поэтому он содержался в идеальной чистоте. Учитывая, что комплекс был построен по специальной, так называемой восьмой программе для малоимущих, то в дом селили людей с низкой зарплатой. В доме были студии двух– и трехкомнатные квартиры, поэтому многодетных семей там не было. Туда заселялись в основном по рекомендациям и со взятками, поэтому черных в доме совсем не было, но было много индусов и русских.
Броню все это устраивало, и она сразу же решила, что триста долларов на лапу за квартиру в таком доме не жалко. Правда, еще надо будет приобрести необходимую мебель, и подешевле. Но о мебели они будут думать потом. Сначала надо снять квартиру.
На следующий день они с Идой пошли в офис на первом этаже дома. Ида безо всякого смущения протянула сидящей за столом женщине конверт с тремястами долларами, которые положила Броня, а та так же спокойно этот конверт взяла. Через десять дней Рубинчики переехали в свою квартиру, которая была точно такой же, как и у Иды, только на седьмом этаже. К переезду Ида каким-то образом раздобыла им матрас. Нельзя было сказать, что он прямиком из магазина, но и потрепали его прежние хозяева немного: он выглядел почти новым. Броня никогда не думала, что подержанный матрас может доставить столько радости. Теперь нужно было купить стол со стульями, остальная мебель могла подождать. На покупку стола и стульев ушла пара часов и сто двадцать долларов, так что у семьи осталось на жизнь меньше двухсот долларов. Броне с Васей надо было срочно начинать работать.
Экзамен на вождение такси Вася сдал с первого раза. И уже на следующий день помчался в Бруклин вести переговоры с владельцем такси. Домой он вернулся окрыленный, усадил Броню за стол, положил перед ней чистую бумагу, ручку и, пытаясь сделать серьезное лицо, что у него явно не получалось, велел:
– Пиши, Броша! Все записывай!
– Что записывать-то?
– Сейчас, Брошенька, у тебя глаза на лоб полезут.
– Я спросила, что записывать. Ты мне душу, Васютка, не томи, я и рассердиться могу.
– Броша, но почему ты счастья человеческого никогда разглядеть не можешь? Пиши. За такси плата восемьдесят долларов за смену. Тридцать баксов, – Вася говорил уже как истинный американец, – уходит на бензин. Итого сто десять баксов. Это расходы. Теперь доходы. Сейчас, Брошенька, ты лучше держись за стул, потому что – не дай господи – и грохнуться будет можно.
– Ты собираешься таксистом стать или комедиантом? Так тебе стараться не надо – ты всю свою жизнь мне комедии показываешь.
– Броша, ты записывай, записывай. Чистый заработок за смену знаешь сколько?
Броне этот концерт уже надоел, и она легла на матрас.
– Ладно, хорошо, я буду сам, – сказал Вася и стал писать. – Чистый заработок, – здесь он, как хороший театральный актер, сделал паузу и, подняв в воздух указательный палец, словно играя пьесу Шолом-Алейхема, торжественно произнес:
– Сто пятьдесят баксов! Чистоганом! После вычетов всех затрат. За двенадцать часов работы, а можно и четырнадцать работать.
– Ты уже это говорил, – нарочито зевнув, сказала