* * *
Прошло больше года после аварии, когда Илья вдруг почувствовал в себе первые признаки жизни. Случилось это так. В своих бесконечных и совершенно бездумных кружениях по Манхэттену он вдруг обратил внимание на витрину магазина «Лорд энд Тейлор». Огромный четырехэтажный универмаг считался одним из самых дорогих и самых больших в Америке. Первый этаж занимали огромные стеклянные витрины. В одной из них был выставлен манекен с точно такой же шубой, в которой он снимал Нину в тот злосчастный день. Но что было удивительно, впервые после аварии он сразу подумал не о Саше, а о том, какие, наверное, получились отличные фотографии – этюды на Мэдисон-авеню, как он их всегда называл. Ведь он так и не достал ту пленку из фотоаппарата. И вот эта мысль о пленке логично подвела его к следующей: настала пора продолжать жизнь. Потому что до этого момента он думал о том, что, будь он христианином, а не евреем, он, скорее всего, ушел бы в монастырь. Так сильно, до боли он ощущал свою вину. Затем последовала более очевидная мысль: опять пойти в синагогу, просто постоять там и подумать о том, что произошло. А потом проявить пленку. И посмотреть на Нину и на Сашу вместе с ребятами где-то за полчаса до катастрофы.
Илья отпечатал только кадры с Ниной в шубе. Фотографии, которые он снял потом и на которых был Саша с ребятами, он печатать не стал. Не сейчас, подумал он. Еще слишком рано. Потом. А пока он рассматривал фотографии этюдов и думал о Нине. О том, как же сильно он любит ее. И ничего, абсолютно ничего даже смерть Сашки в этой любви не изменила. Он по-прежнему будет любить ее. До конца своих дней.
На следующий день Илья взял фотографии и пошел в «Лорд энд Тейлор», где нашел контору менеджера и показал ему их. Менеджер долго рассматривал фотографии, отобрал три, сказал, что составит контракт с адвокатом о том, что «Лорд энд Тейлор» приобретает все права на эти фотографии и мистер Кричевский обязуется передать пленки с этими кадрами в пользование фирмы. А взамен «Лорд энд Тейлор» выплатит мистеру Кричевскому гонорар в размере трех с половиной тысяч долларов. Еще менеджер сказал, что его также очень заинтересовала манекенщица, позирующая мистеру Кричевскому, что у нее очень естественное лицо, которое так ценится у людей ее профессии. И если она согласится, то «Лорд энд Тейлор» готова сотрудничать и с ней, и с мистером Кричевским в дальнейшем.
Илья зашел через пару дней, подписал контракт и получил три с половиной тысячи долларов всего за час работы. Правда, этот час стоил жизни его лучшему другу. Но к будущему фотографа это уже не имело никого отношения. Он это оставил в прошлой жизни. И, вступил в новую, послал Нине телеграмму из четырех слов: «Я тебя люблю. Приезжай.». Через три недели Нина с Игорьком вернулись в Джерси-Сити. Она вернулась бы и раньше, но ей нужно было найти себе замену для Нэнси.
Когда, встретив Нину в аэропорту, Илья сказал ей, что в «Лорд энд Тейлор» ею заинтересовались как моделью, она отнеслась к этому равнодушно.
– Я хочу стать медсестрой, – ответила она.
– Нина, но деньги несравнимы.
– Ну и что? Зато работа интереснее.
Через день после ее приезда они с Ильей подали документы в мэрию, а еще через неделю расписались. Свидетелями были Вася с Броней. А затем они это событие отметили в тесном кругу дома, где кроме них и Рубинчиков были еще Моисей Маркович с Екатериной Владимировной, которой Илюша на свой первый гонорар купил маленькое колечко, но с бриллиантом. Екатерина Владимировна уже давно простила Илюше его, как она называла, мальчишеское поведение, и стала гордиться им, заявляя, что он весь пошел в отца. Но что действительно было интересно: Илюша на свадьбе не шутил, хотя несколько раз ему приходилось очень сильно себя сдерживать. Однако он заявил Нине:
– С шутовством покончено!
Что Броня, конечно же, прокомментировала: она где-то читала, что комедианты, завязавшие со своей карьерой, самые печальны люди на свете.
После свадьбы от гонорара оставались еще приличные деньги, и Илья решил воплотить мечту Нины – полететь на сказочный остров Арубу. На ту самую Арубу, где не бывает дождей и всегда светит солнце, а по белому песку на пляже важно расхаживают фламинго с подрезанными крыльями, чтобы никогда не смогли улететь. Где аборигены всегда и всем улыбаются, из-за чего остров получил свое прозвище: Аруба – «Счастливый остров».
Но Нина вдруг заявила, что Аруба может и подождать, а вот Илюшина карьера только начинается, и ждать ему некогда. Илюша ей уже давно рассказал о своей мечте взять несколько курсов в международном центре фотографии в Нью-Йорке где преподают знаменитые фотографы. Вот сейчас самое время.
– Но курсы не бесплатные, – засомневался Илья, хотя от перспективы учиться в международном центре у него даже пересохло в горле.
– У нас есть деньги, и заработал их ты.
– А Аруба?
– Подождет, – твердо сказала Нина.
Жизнь Ильи достигла вершин, о которых он еще совсем недавно мог только мечтать: он женился на Нине, а сейчас собирался пойти учиться в самую лучшую школу фотографии в мире.
В начале апреля 1981 года, когда Илья окончил курсы, они сложили чемодан, взяли Игорька, а Вася с Броней отвезли их в аэропорт.
Когда самолет приземлился в аэропорту Арубы и они вышли на трап, им в лицо сразу ударил обжигающе жаркий ветер. У трапа их ожидали две туземки в национальных нарядах и с широкими улыбками. Они надели им на шею венки из живых цветов и поприветствовали.
– Мы действительно прилетели в счастье, – придерживая разлетевшиеся на ветру волосы, сказала Нина.
– Счастье, которое мы заслужили, – ответил Илья. – Как ты считаешь, Игорек?
– Да, заслужили, Илюша, – махнув кудрявой головкой, серьезно ответил малыш.
После бракосочетания Илья официально усыновил Игоря, дав ему свою фамилию, и попросил называть его Илюша, что очень умиляло Нину.
Гостиница, в которой они остановились, находилась в самом центре маленького городка Ораньестада, который был столицей Арубы и одновременно единственным городом на всем острове. Пляж, принадлежащий гостинице, находился на маленьком вытянутом островке среди разлапистых пальм. В самом городе растительность была довольно скудная: лишь маленькие приземистые деревья, склоненные в одну сторону, куда постоянно дул сильный жаркий ветер. Этот островок принадлежал гостинице, и пускали туда только постояльцев. От гостиницы на пляж каждые пятнадцать минут шел катер. Кричевские встали