Петров в этом романе почти богатырь, человек громадный и могучий – “кудлатый верзила”, зэки с почтением смотрят на “мощные бицепсы Петрова”.
Но вот он отоспался на лагерной койке и начал читать зэкам главы своей новой книги:
“Он читал о необыкновенной стране Колыме, где всё удивительно и громадно. О том, что жизнь в этом далеком, почти оторванном от мира крае, как на недосягаемом острове, совсем не такая, как принято думать там, за десять тысяч километров отсюда. И те, кто сейчас слушал, узнавали себя в других людях – себя и нелегкие свои судьбы. Это было написано о том, о чем еще никто не писал. Люди с красными лицами и натруженными руками шевелили от напряжения мускулами. Казалось, вот-вот они начнут подсказывать писателю нужные слова. <…> А Петров между тем всё читал. Как вдохновенный певец, временами он закрывал глаза, будто импровизируя, а иногда быстро набрасывал карандашом в тетради несколько слов. Порой он останавливался, прислушиваясь к звукам, пока они не замирали в тишине, и тогда повторял всё снова. А тишина в эти секунды стояла такая, что было слышно, как за стеной хрустит изморозь под чьими-то тяжелыми шагами: это бродил медведь-шатун. <…> …Подошли к концу последние исписанные листки. Голос его звучал всё тише и тише, смешиваясь с тишиной.
– Вот пока и всё о вашей Колыме, – сказал Евгений Петрович, закрывая тетрадь. – Так и думаю назвать: «Остров Колыма»”. [1320]
Поверить в реальность этой истории просто невозможно. Николай Козлов опубликовал главу “Сердцем писателя” из неоконченной второй книги романа “Хранить вечно” в 1964 году, на последней волне хрущевской оттепели, через полтора года после публикации “Одного дня Ивана Денисовича” и за четыре с половиной месяца до снятия Хрущева. А Петров побывал на Колыме в самый разгар Большого террора, когда неосторожно сказанное слово могло привести человека в тюрьму, затем в лагерь и закончиться расстрельным приговором. Да и когда бы Евгений Петрович успел так изучить жизнь зэков? Петров прибыл в Магадан самое раннее 27 или 28 августа, 19 сентября уже писал жене из Владивостока. Значит, он отправился в обратный путь не позднее 13 сентября: из Магадана во Владивосток корабль шел не менее шести дней. То есть пробыл Петров в Магадане и на Колыме около двух недель – маловато, чтобы глубоко изучить жизнь и быт зэков, да еще и успеть написать об этом несколько глав. И любопытно узнать, где бы товарищ Петров опубликовал “Остров Колыму”? Не в “Правде” же и не в “Огоньке”.
Так что перед нами всего лишь художественное осмысление легенды, основанной на одном подлинном событии: Евгений Петров действительно был на Колыме. Но что он увидел и о чем думал, мы не знаем. Известно только, что Петров вернулся во Владивосток первым же попутным пароходом.
Еще в июле у Петрова были большие планы: помимо золотых приисков Колымы, побывать на Чукотке, на Камчатке. Но после возвращения во Владивосток он, кажется, и думать об этом забыл. Сделал необходимые визиты – и отправился назад, в Москву, при первой же возможности.
Путь в начальство
Драматург Виктор Гусев как-то в разговоре со Всеволодом Ивановым назвал Евгения Петрова человеком загадочным. [1321] Это точно подходит Петрову, особенно в последние годы его жизни. В далеком прошлом осталась служба в одесском угрозыске. Для читателей он прежде всего писатель-сатирик, журналист, автор фельетонов и очерков, которые печатаются в “Правде”, “Литгазете”, “Огоньке”, член редколлегии журнала “Крокодил”.
В конце 1937-го Петрова включают уже в редколлегию “Литературной газеты”. Евгений Петрович изменился даже внешне. С фотографий смотрит на нас советский начальник средних лет, прямо-таки образцово-показательный. Если без пиджака, только в рубашке, – то всё равно при галстуке.
Он не переставал общаться со старыми друзьями и умел производить впечатление на новых знакомых: “…высокий, живой, с испытующим взглядом темных, южных глаз”, с “легкой, уверенной походкой спортсмена”. [1322] Энергичный, предприимчивый, он “был полон стремления всё вокруг себя перестроить, всех вокруг убедить в необходимости такой же перестройки, во всё вмешаться, всё переделать своими руками” [1323], – вспоминал Георгий Мунблит. Петрова отличало редкое среди писателей качество – “стремление к практической деятельности”.
Десять лет сотрудничества с Ильфом как будто заставили забыть об этой черте. Литературная карьера складывалась столь успешно, что менять ее на административную было глупо. Но после смерти Ильфа Петров начинает другую жизнь.
Сколько они с Ильфом писали о непорядках в советском хозяйстве, о дурном обслуживании, о низком качестве товаров, даже о блате и судейском произволе! А ведь можно не только писать. Можно пробиться в начальство и самому исправлять “отдельные недостатки”. Еще Ильф говорил: “Не надо бороться за чистоту. Надо подметать”. И Петров был готов “подметать”, наводить порядок, строить, управлять: “Однажды он признался мне, что ему до смерти хотелось бы хотя бы год поработать директором большого универсального магазина”, – вспоминал Георгий Мунблит. Он был уверен, что Петрову удалось бы создать “лучший универсальный магазин в Советском Союзе”. [1324]
Вспомним единственный немузыкальный сценарий Евгения Петрова – “Беспокойный человек”. Его соавтор Георгий Мунблит утверждает, что главная героиня, Наташа Касаткина, списана с характера Петрова. Так что беспокойный человек – это сам Евгений Петрович.
Выпускница философского факультета Наташа Касаткина никогда не проходит мимо безобразий и непорядков, которые творятся сплошь и рядом.
Вот видит Наташа, как заколачивают парадный вход во дворец культуры. Она возмущена, ведь во дворец надо ходить не с черного хода. Наташа устраивает скандал, ее выгоняют, но после диплома она добивается, чтобы ее распределили именно в этот ДК [1325] директором.
В ДК имени 1 Мая процветают семейственность, антисанитария, показуха. На стенах висят лозунги или бессмысленные (“БОЛЬШЕ ВНИМАНИЯ РАЗНЫМ ВОПРОСАМ!”), или не самые актуальные: “ТЯЖЕЛУЮ АТЛЕТИКУ В МАССЫ!”, “УВАЖАЙТЕ ТРУД УБОРЩИЦ!”. Наташа считает, что уважать – не за что: урны переполнены мусором, который никто не убирает, повсюду грязь – заместитель директора клуба Гусаков и комендант Драпкин отправили уборщиц ухаживать за свиньями, курами и огородом. ДК превращен в частное хозяйство, почти что в ферму. Жена Гусакова Липа работает в ДК буфетчицей. В бильярдной подростки играют в карты, и среди них – сынок товарища Гусакова. Выпив водки, он грязно пристает к Наташе и получает пощечину. Тут же появляется Липа, которая будто сидела в